FRPG GOT: DARKNESS DESCENDS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG GOT: DARKNESS DESCENDS » Чёрный Замок » The North | Evil mind is full of Secrets


The North | Evil mind is full of Secrets

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

EVIL MIND IS FULL OF SECRETS.
http://savepic.net/6038884.gif
Holy water cannot help you now. A thousand armies couldn't keep me out.
~ Участники:
Theon Greyjoy & Ramsay Snow
~ Время & место событий:
299 г. после В. Э. Винтерфелл, Волчий лес.
~ Краткое описание сюжета:
Возле стен древнего северного замка собираются войска во главе с Родриком Касселем, чтобы отбить Винтерфелл у принца-предателя. Несколько тысяч человек постепенно берут в окружение стены древней твердыни Севера и Теон Грейджой уже готов сдаться и уйти в черные братья, вот только гордость мешает. Терзающие воспоминания о содеянном с детьми мельничихи, выданные за Брана и Рикона Старков, никак не покидают Тенона, останавливая от желания поднять мирный флаг. Теон далеко не глупец, он осознает, что может его ожидать, а потому медлит, не желая признавать неминуемое поражение. В последний момент, самый темный перед рассветом, тайным подземным проходом возвращается слуга Грейджоя - Вонючка. Тот обещает вывести Теона из Винтерфелла незамеченным, тем самым путем, случайно обнаруженным еще в его прошлое пребывание в замке. Мужчина так же уверяет, что с ним действительно пришли обещанные люди и они ждут в лесу, а затем отведут Теона во временное убежище. Юный кракен соглашается оставить Винтерфелл, прежде придав замок огню, а сам уходит вслед за слугой. Грейджою еще только предстоит узнать в руки насколько страшного человека он попал, ведь бастард лорда Болтона получил от своего отца четкий приказ - доставить Теона Грейджоя в Дредфорт живым, однако останется ли он невредимым знает лишь один человек.

0

2

Кто сказал, что огонь успокаивает? Теон всматривался в то, как языки пламени жадно лизали изрядно просыревшие поленья - лучше дров не было найдено в осажденном замке. Да и зачем? Скоро все должно было закончиться, не обязательно было искать годные сухие дрова для, возможно, последнего камина в его жизни. Со дня на день Винтерфелл был бы взят, а с ним, Принцем, которого прозвали Перевертышем, сделали бы страшное. Даже если бы сейчас он поднял белоснежный флаг и вышел, обезоруженный и с поднятыми руками, знаменуя то, что сдался, сколько бы людей помиловали его, а не предали жуткой смерти, которой он достоин? Уже бы к вечеру над воротами Винтерфелла установили длинную пику, на острие которой красовалась голова Теона Грейджоя, никому не нужного Принца, от которого отказался даже отец, предпочтя ему, сыну и единственному наследнику, эту сучку Ашу, смазливую шлюху, посмевшую так издевательски обойтись с ним в их первую после долгих лет разлуки встречу!
Грейджой буквально вжимался в низкое деревянное кресло, сжимая волчьи головы на подлокотниках до того, что костяшки белели. Волки, волки... Он вырос среди волков, но он был не волком, сколько не пытался доказать всем и самому себе обратное. Его не любили здесь, лишь один Робб относился к нему хорошо, а тот посмел его предать, пытаясь доказать своему длинноволосому папаше Бейлону, что не является "девкой" и "никчемностью". Впрочем, временами в голову Теона закрадывались мыслишки о том, что отец-де прав, что лишь изводило и подстегивало его гордость, и без того вечно задетую и уязвленную. А более всего юного кракена изводила та мысль, что никто, кроме него, не виноват в его бедах, которую он старательно, с истеричным усердием пытался отогнать, изогнуть, вывернуть так, что его вынудили это все сделать. Ха!.. Страшные муки совести, сколько он ни старался, не покидали его ни днем, ни ночью, уже которые сутки подряд лишая его сна, терзая с каждым разом все больше и больше, а спасения не было нигде. Да, пускай тогда были убиты не Бран и Рикон, а сыновья несчастной мельничихи, чьих имен Теон даже не знал, это не приносило облегчения. Для всех на замковой стене висели именно Бран и именно Рикон, а то, что были мертвы не они, знали немногие. Теон да этот... Вонючка. Крупный, взъерошенный, с глазищами навыкате, страшными-страшными и прозрачными, что смотреть порою принцу было в них ужасно и отвратительно. И привычка у того еще была глядеть в ответ так пристально, словно желая проделать в голове дыру. Но как бы то ни было, Вонючка был единственным в этом замке, последним в мире человеком, которому Грейджой мог довериться. Даже наличие смазливой бабы в своей койке не позволяло Теону почувствовать себя чуть менее одиноким, чем сейчас.
Скоро ночь должна была пойти на нет, очередная бессонная ночь, проведенная не в одиночестве, а в компании чувства вины и совести. Именно ночью Теон мучился больше всего, словно все то, что он старательно сдерживал днем, в темноте срывалось с цепи. В такие ночи он думал - быть может, он сумеет заслужить себе прощение, если сдастся и объявит о своем желании отправиться на Стену, где будет защищать жителей Вестероса от того, что находилось за этим барьером? Но тут же взвывало его чувство собственного достоинства. Как он, принц, может надеть черные одежды и жить, трудиться и помереть среди воров, насильников и прочих падших людей, в сторону которых высокопоставленные лорды, как он, даже и не считают нужным посмотреть? Проклятая чертовщина, от которой Теон уже хотел заорать и полезть на стену, но вместо этого так же сидел в кресле, вжав голову в худые плечи, и смотрел со злостью и бешенством на танцующий в камине огонь, медленно и глубоко вдыхая сухой воздух.

+4

3

За шиворот постоянно капало и это раздражало. Сноу шёл по коридору, освещая себе дорогу факелом. Темноту это разгоняло, но не могло спасти от убийственной сырости, которая прилипала ко всему и оставляла влажные следы. Капало с потолка, но это была ерунда по сравнению с лужами и скользкими камнями внизу. Приходилось быть осторожным.
Тоннель был древним, возможно его строили вместе с самим замком, а может и позже вырыли. Рамси было плевать на историю Винтерфелла в той же степени, что и на его жителей. Он не питал к этому месту никаких тёплых чувств и возвращаться сюда у парня желания не было.  Зато было огромное желание выслужиться перед отцом, человеком, впечатлить которого почти нереально.
Русе Болтон, он же отец, дал своему бастарду строгий наказ — вытащить Теона Грейджоя из осаждённого замка Старков и привезти его в Дредфорт. Причинами с сыном делиться тот не стал, чего и раньше не делал. Отношения Рамси с отцом всегда были… никакими. Лорд Болтон абсолютно спокойно игнорировал свою причастность к рождению Рамси и это считалось нормой. Для него, но не для сына.
Одержимый идеей доказать всем, что он настоящий Болтон, парень не стеснялся в средствах, что сильно огорчало его окружающих. И в скором времени должно было огорчить одного выскочку из Железных островов, принца, как он себя величал. Рамси усмехнулся, представляя, как тиски короны все крепче сжимают голову Теона. Сильнее и сильнее, пока череп не трескается с приятным хрустом. Метал и осколки впиваются в мозг, превращая его в паштет. Сноу оскалился, в полумраке его глаза заблестели. За приятными мыслями он даже забыл о докучающих холодных каплях.
В конце тоннеля была дверь, ведущая в замок. Отворилась она с противным скрипом, потому что смазывали её где-то пару веков назад. Рамси оказался в подземелье Винтерфелла, теперь стоило быть осторожнее. Он уверено шёл уже известным маршрутом мимо тюремных камер. В одной из них он и сам когда-то посидел. Это были не очень весёлые деньки и сейчас Сноу был не против запереть здесь самого Родрика Касселя. Но нет же, его послали за этим придурком Грейджоем. Теон считал себя молодым кракеном, а Рамси считал его креветкой. Очень хотелось сварить её живьем в солёной воде, чтобы подёргалась перед смертью. Говорят, что если жабу посадить в холодную воду, а потом постепенно подогревать, то та сразу ничего не заметит и сварится, даже не пытаясь выпрыгнуть. Интересно, с креветками так же?
Перед лестницей, ведущей наверх, Сноу потушил факел и положил его возле стены, чтобы освободить руки. Он в потёмках поднялся по лестнице и оказался около хозяйственных помещений. Где-то дальше слышался шум. Осаждённый замок не спал. Парень огляделся и быстро пересёк открытое пространство. Пройдя пустым коридором, он быстро поднялся по лестнице, чтобы выйти на жилой этаж. Но в конце его ждал сюрприз. Дверь отворилась и на пороге замерла девушка с корзиной в руках. Её глаза удивлённо расширились, но Рамси тут же зажал ей рот рукой. Корзина с какой-то брюквой на завтрак полетела вниз, и девушка вслед за ней, считая головой ступеньки. Сноу проводил её взглядом и облегчённо вздохнул.
«Пронесло».
Дальше проблем не было до самых покоев самоназванного принца-креветки. Около двери стоял Чёрный Лорен и колупался ногтём в ухе. Делал он это с полной самоотдачей, Рамси мог бы подойти вплотную прежде, чем Лорен спохватится. Но рисковать бастард не стал. Он достал из-за пояса нож и прикинул траекторию полёта. Железнорождённый стоял боком, а промахнуться было нельзя. Сноу не планировал вести за собой всех железнорождённых. Он  тихо присвистнул. Когда Лорен обернулся, парень резко метнул нож, угадав прямо в сердце. Захрипев, тело медленно осело на землю. Нервно облизав губы, Рамси подошёл к нему, забрал свой нож, взял за руки и оттащил эту тушу за угол, чтобы не валялась под ногами Грейджоя и не вызывала собой лишних вопросов.
Постояв секунду на пороге, он открыл дверь, не напрягаясь, чтобы постучать. Креветка был в комнате один с лицом, полным скорби и это обнадёживало.
— Мой лорд, — позвал он, уставившись в Грейджоя жадным взглядом. — Я привёл людей, как и обещал.
По лицу бастрада расплылась улыбка, больше похожая на звериный оскал.

Отредактировано Ramsay Snow (24 Авг 2014 02:19:04)

+4

4

Теон уже и не помнил, сколько ночей он не то, чтобы ложился в постель, не смыкал глаз, предаваясь тревожному сну. В последний раз, когда он действительно мог себе позволить поспать в теплой постели винтерфелльского лорда, под мягкими шкурами, Теон отыскал там бабу, которая взбесила юного кракена своими речами. Тогда Кира ушла из кровати (вернее, выбежала с этит очаровательными девичьими слезками на глазах) вся искусанная, в разноцветных засосах и синяках, а самый большой и сильный укус Грейджой, как помнил, оставил на ее аккуратном твердом сосочке, едва ли не откусив нежную плоть. И в ту ночь сон так и не пришел к Принцу, который до утра обнимал свои же плечи, ерзая и кутаясь в черные косматые шкуры, проклиная холод, Север и нестерпимых, отвратительных, трижды ненавистных Старков, из-за которых происходят все беды в его жизни. Старки... Старки. Это звучание, отдававшееся в голове тонким пением существа под именем совесть, злило и бесило, а порой и заставляло сожалеть и страдать. Одно лишь имя дома, пред которым вина Теона безмерна... Что говорить о его проступках перед каждым из членов этого дома?
Несколько суток без сна все же давали знать о себе, несмотря ни на угрызения совести, ни на злость, ни на тяжкие думы. Убаюканный завыванием ветра и треском поленьев в камине, Теон закрыл глаза, окаймленные тяжелыми темными синяками, проваливаясь в бездну сна без видений. Он лишь чувствовал, сомкнув очи, как падает, падает, падает в глубокую темную бездну... но долго отдохнуть ему не приходилось. Из этой поверхностной усталой дремы его выдернул голос того страшного слуги, который совсем некстати вернулся из своей разведки. Вонючка... Открывая глаза, Теон хотел разве что только придушить этого человека, посмевшего вернуться так рано.  Вновь сжав пальцы на резных волчьих головах, молодой человек повернул голову к вошедшему. Снова это лицо... Из всей гаммы выражений лица слуги убитого лорда Дредфорта именно это пугало, настораживало и даже бесило Теона больше всего. Не лицо, а звериная морда с уродливым оскалом из неровных крупных зубов, который до отвратительного прекрасно дополняли выпученные горящие глаза, взлохмаченные волосы и отблески влаги на лице. И сырой запах, которым пропитался Вонючка и который улавливал даже со своего места Теон. Подлинный Вонючка... Ему забавно шло к лицу чье-то дерьмо, в котором он был, когда Грейджой увидал  его впервые. Однако, несмотря на вся свою внешнюю непривлекательность, Вонючка должен был сослужить своему господину хорошую службу и спасти, фактически, его задницу из осажденного Винтерфелла, как он и обещал. Теон еще не знал, какую ловушку заготовили для него...
-Прекрасно, - бросил Грейджой, ощущая на себе взгляд слуги. Такой, будто тот сейчас бросится на него с кинжалом и зарежет, чтобы зажарить куски его мяса на каминном огне и сожрать полусырыми, так, чтобы по губам и подбородку на каменный пол текла кровь. Или, что подходило больше, Вонючка вцепится в горло лорденыша своими кривыми острыми зубами, смыкая челюсти и наслаждаясь потоками крови из рваных ран. Зверь, не человек, одним словом.
-Мне необходимо взять с собой моих людей. Да побольше. Выдвигаемся сейчас, - продолжил он высокомерным тоном, не без труда поднимаясь из кресла и ощущая, как по коленям проходит непрошенная дрожь. С чего бы это? Он обратил взгляд к окну - рассвет должен быть с минуты на минуту... А промедление стоило жизни. И не одной.

+2

5

Сноу пришлось подождать, пока до принца дойдёт, что он такое и где находится. Происходило это медленно и мучительно. Возвращаться в такую реальность никто не захочет, понимая это, Рамси испытал удовольствие. Выдумки Грейджоя о том, какой он крутой, сильный и вообще король по праву рождения, достали Рамси уже давно. Приблизительно в первый же день их знакомства.
Парень запер дверь и подошёл ближе к Теону, глядя ему прямо в глаза и продолжая самодовольно усмехаться. Видок у того был паршивый как и вся его никчёмная жизнь. Рамси мало волновали чужие самокопания. Чем сложнее человек, тем проще он ломается. А Грейджой всем своим видом напрашивался на проблемы.
Бастард жадным взглядом рассматривал человека, добраться до которого так давно хотел. У него руки чесались разодрать рот этой морской лягушке, чтобы никогда больше не видеть её придурковатой ухмылки. Наверное, это как-то отразилось на его лице, потому что Грейджой скривился в отвращении. Сноу напрягся и взял себя под контроль, в обязанности слуги не входило жестоко избивать хозяина ногами. А он хорошо играет свою роль, вообще всё хорошо делает, потому что он Болтон.
Креветка заикнулся о своих людях и улыбка Рамси приувяла. Он посмотрел на Грейджоя как на явного идиота, почти с сожалением, но без сочувствия.
— Мой лорд, вам стоит избавиться от них, —слова звучали, как что-то очевидное. Рамси резко повернулся на каблуках в сторону окна и направился туда. Внизу на стенах копошились люди, слишком мало для обороны огромного замка. Гораздо больше толпилось по ту сторону ворот, здесь вопрос был только во времени. Оставалось  донести мысль до Теона. Точнее озвучить то, что лорд и сам должен понимать.
— Нет времени всех собирать. И не только это, — Сноу специально колебался, чтобы подчеркнуть вынужденность мер. Он высунулся наружу, плюнул и следил за каплей, пока та не разбилась о каменный двор. Тогда он оторвался от окна и снова глянул в глаза горе завоевателя.
— Каждый из них — свидетель ваших преступлений, — Рамси специально подчеркнул последнее слово, от которого заносчивого Грейджоя должно было покоробить.
— Да, для всех этих людей, —он кивнул в сторону осады, — вы преступник. И для других тоже, если они узнают — Сноу опять усмехнулся. На этот раз его улыбка была хитрой. Он облокотился о подоконник, продолжая.
— Я общался с этими людьми и знаю, что они говорят о вас. Называют вас мальком, желторотым птенцом чайки, — отчасти это было правдой, остальное Рамси просто придумывал.
— Они пошли за вами по приказу вашего отца, а не из верности. Люди, которых я нанял, служат за деньги, а серебро всегда значит больше слов.
Он пожал плечами, показывая, что вариантов нет.
— Помните, как мы поступили на мельнице? — да, тогда Грейджой позволил Рамси убить сначала детей, а потом и собственных солдат. Отступать было некуда.
— Слушайте меня, Вонючка разбирается в таких делах. Ваши новые люди не будут задавать вам вопросов или сомневаться в приказах, как эти.
Сноу вытер о штанину сапог, на котором заметил кровь Чёрного Лорена. Как всё-таки неаккуратно дохнут люди. Он оттолкнулся от подоконника и подскочил к Теону. Лицо его стало серьёзным.
— Нам пора идти, если хотим выбраться до того, как наши головы воткнут вместо детских. — Рамси сделал такие глаза, словно его голову уже одевали на пику.

Отредактировано Ramsay Snow (1 Сен 2014 03:20:04)

+2

6

Тонкие губы принца-перевертыша скривились в тот момент, когда он услышал лязг дверного засова. Чертов Вонючка, видимо, решил поболтать с ним наедине, а раз уж тот был нацелен на разговор, то не собирался выполнять приказание своего господина. Теон за последнее время, вживаясь в роль руководителя, завоевателя и просто сына, что хочет доказать своему отцу, что не является слабаком и Старком, привык к тому, что его слушались беспрекословно. А этот богомерзкий слуга так и нарывался на то, чтобы прописать ему двадцать пять ударов плетью по голой спине и заднице во дворе Винтерфелла. Для прочего наслаждения Грейджой даже выпорол бы сам этого пугающего человечка, сильно и с замахом. Взгляды господина и слуги пересеклись; Теон даже почувствовал, как по его спине пробирается холодок и начинают ползти непрошенные мурашки. Грейджой дал бы голову на отсечение, что не он первый так реагирует на взгляд Вонючки. Почему-то уверенность в том, что слуга накинется на него, приумножилась, вдобавок ее подчеркивала плотоядная ухмылка мужчины, словно он мнил себя хищным диким зверем, что загнал свою жертву и вот-вот вонзит в нее свои когти. Слава Утонувшему Богу, что тот после упоминания о необходимости взять с собой людей несколько расслабил свои пухлые губы и, к счастью для Теона, прекратил так улыбаться. Однако, Грейджой поймал на себе взгляд, окрашенный несколько по-иному. Вонючка глядел на него так, как некоторое время назад Серсея и Джейме глядели на Брана Старка, когда мейстер объявил о том, что тот не сможет ходить. Жалкий калека, не могущий больше существовать нормально, но которого абсолютно не жаль. Теон и был таким уродцем, инвалидом, разве что только морально. Даже неизвестно, что из этого хуже...
-Избавиться? - переспросил Грейджой, и в его реплике прозвучали явно недовольные нотки. Когда Вонючка резко развернулся на каблуках поношенных сапог, Теон невольно вздрогнул, а сердце от испуга перестукнуло в груди. Интересно, заметил ли слуга это? Принц понадеялся про себя, что нет.
Он замолк, позволяя молодому человеку рассказать свою мысль, и каждая резкая, правдивая, прямая его фраза словно резала Теону по сердцу, изобличая его самые плохие стороны, заставляя вспомнить и пережить заново все те поступки, которые Вонючка назвал так правильно и четко - преступления. Это и не могло быть ни чем иным, как преступлением.
-Да, Вонючка, - голос Грейджоя дрогнул. Совершать ошибки легко, но признавать их, признаваться самому себе в том, что ты тварь и паскуда, а не кто-нибудь еще очень трудно. Практически невозможно. Теон ощущал на своей шкуре это в самой полной мере, которая вообще имеет место быть. Досада брала его, когда Вонючка рассказывал о том, как он общался с его людьми, его верными, как он считал соратниками, а они... "Малек, желторотый птенец чайки". Побрал бы их всех Кракен.
-Изменники. Проклятые изменники! - воскликнул Теон, чья гордость была уязвлена цитатами, что произнес слуга. Пора с этим что-то делать. И ему не к кому было идти за помощью. Отец отрекся бы тогда от него, сестра бы лишь звонко и громко, как на пиру в Пайке, посмеялась бы над ним, а кругом оставались лишь люди, что считают его преступником, паскудой и желают смерти. Некому было верить... Кроме Вонючки. Ироничное совпадение. Кракен от отчаяния даже и не думал сомневаться в этом зверочеловеке, ведь выхода у него, по сути, иного не было, а слова о тех людях, что он привел и что будут верны ему, Теону, прельстили юного принца. Пусть будет так.
У Грейджоя даже перехватило дыхание, когда слуга, резко оторвавшись от окна, подскочил к нему. Хочется-не хочется - пора. Иначе, как и говорил Вонючка, пики над воротами будут украшены их головами.
-Идем, вот только... Что делать с ними? - спросил, совсем отчаявшись, Теон, имея в виду тех железнорожденных, что населяли и защищали Винтерфелл от осады тех, кто жил в нем раньше. Снова он полагался на своего Вонючку, и снова надеялся на то, что он поможет.

+1

7

Задёргался гад. Как только услышал, что его птенцом считают, так сразу завёлся. А всего лишь правду узнал. Мир Грейджоя рушился, как фантазии целки, которую в первый раз трахает толпа подвыпивших солдат. Кем бы себя ни считал этот человек, он был не умнее сопливой девки.
Рамси пожевал щеку, думая, как лучше быть. Каким именно способом избавиться от кучки уже не нужных им людей. Это было важно, для него важно. Он выдохнул, сжал губы, а потом опять улыбнулся. Вдохновлённый, он обернулся вокруг себя, снова столкнулся с Теоном и даже на секунду удивился. Увлёкшись, парень как-то забыл про хозяина. Перед глазами бастарда сейчас мелькало множество картин, вариантов их дальнейших действий. Как ребёнок в магазине сладостей, он не мог сразу выбрать.
— Мы сожжём тут всех! — с вдохновением крикнул он, вытаращив бесцветные глаза. Можно не бояться, что их услышат. В принципе, даже прирежь он сейчас Грейджоя как свинью, никто бы не услышал. Единственный, кто мог вклиниться, сейчас сам истекал кровью за углом коридора. Но нет же, отцу этот урод нужен живым, дела у него там какие-то. Сноу не понимал своего отца, хотел, но не мог. Русе был абсолютно недостижимым для понимания. Хотя, возможно, он специально создал такое впечатление своей скрытностью и показной вежливостью. Как Рамси иногда не хватало этого холодного спокойствия, в таких вот ситуациях, когда очень важно сдерживать себя, но так трудно это сделать. Когда уже чувствуешь добычу, её запах, ощущаешь тепло, она почти в твоей власти, только прыгни и она будет у тебя в зубах! Парень ещё раз глубоко вздохнул, на этот раз, чтобы успокоиться. Такими темпами, ещё спугнёт жертву. Что тогда отцу говорить? Нет, Сноу уже всё решил, придумал, а теперь просто выполнит это. Потом, когда они останутся наедине… да, Рамси очень хотел остаться с этим железноголовым наедине, поговорить на равных. Или не совсем на равных, если быть точнее. Отец ведь ничего не говорил о сохранности груза, только, что надо его доставить в Дредфорт. По дороге всякое случается. В конце концов, отец ему доверился, хотя знает, что Рамси доводилось прислуживать Теону. И знает, что служить его сын не любит. Одним словом, издержки бывают на любом производстве.
— Мой лорд, огонь уничтожит постройки, скотину и людей. Внутри ничто не охраняется, все солдаты на стенах. Если попадётся кто из жителей, я без проблем решу этот вопрос. — Он выразительно посмотрел на принца, всем своим видом показывая, что такие проблемы он привык решать быстро и без колебаний. А заодно ещё раз напомнить, что Теон тоже в этом замешан.
Главное сейчас, это не дать молодому человеку передумать, опомнится и заартачиться, демонстрируя свой гонор. Поздно что-то демонстрировать, всем уже показал себя, теперь этих врагов осталось только убрать.
Наплевав на ужимки и церемонии, Рамси крепко схватил Грейджоя за руку и потащил к двери. Выдернув засов, Сноу ногой распахнул дверь, выволакивая свою добычу за собой. Он обернулся и склонил голову в сторону, показывая, куда лучше пройти. Ответа ждать не стал, чтобы не получить отрицательный. Рамси старательно обошёл тот угол, где почивали ещё тёплые останки Лорена, не нужно беспокоить издёрганные нервы Теона незапланированными трупами. Пусть думает, что все гибнут по его замыслу в строго отведённом порядке.
Внутри его все кипело азартом, эта игра нравилась бастарду всё больше. Он сжимал пальцы Грейжоя так, словно боялся потерять по дороге, как самое большое своё сокровище — свою добычу. А если уж Рамси вцепился в кого-то, то не отдаст. В своих гончих он воспитывал такое же качество. Остались детали в жалкие полсотни жизней, и между ними с Теоном уже не будет препятствий.
Раньше Сноу и не замечал, насколько он зациклен на этом человеке, холёном выскочке, который, как и он сам, больше всего хотел выслужиться перед отцом, заслужить признания. Вот только мнил о себе Грейджой много, считал, что всё принадлежит ему по праву, даже руки марать не придётся. Разбалованный идиот, воспитанный тупицей Старком. Полустарк или Недостарк, вот он что, а не принц Железных островов. Нужно обязательно просветить парня на этот счёт. Кто ещё, как не верный Вонючка расскажет ему суровую правду жизни, в которой тот всего лишь мокрое солёное пятно на карте Севере.

+1

8

Чем-то сейчас его верный слуга напомнил малое дите. Аша в детстве тоже так пару раз крутилась перед отцом, испытывая подъем духа. Чему радовался Вонючка, глаза которого горели так, словно вместо мозга в его голове были зажженные свечи? Пес его знает. Теон слишком устал и отчаялся, чтобы еще и разбираться в этих придурковатых улыбках мокрого слуги, от которого так и разило гнилью и сыростью. Ну подлинный Вонючка, Грейджой не раз уже это подмечал. Когда тот, сделав оборот вокруг своей оси на каблуках, вернулся на свое место, Теон шуганулся и отшатнулся от эмоционального молодого человека.
-Мы сожжем тут всех! - прокричал Вонючка так, будто был в роли глашатая и объявлял о начале турнира или свадьбе высокопоставленных лиц. По крайней мере, Теону показалось, что слуга просто таки жаждет взять факел и спалить все здесь к чертям собачьим... а, впрочем, этот дикий человек прав, предложив свой вариант. Это был превосходный выход, и Грейджой, несмотря на то, что оторопел от взгляда вытаращенных прозрачных глаз, что грозились прямо таки вывалиться из орбит, смог выдавить из себя кривую улыбку одобрения.
-Ты прав, - произнес Теон, сделав, на всякий случай, шаг назад от слуги. Черт возьми, этот малый был самым настоящим ангелом-хранителем, и Грейджой сам не замечал, как от полной безысходности готов верить любому слову, делать то, что тот предложит... Слуга обретал постепенно власть над своим хозяином, и кто знал, как еще долго милорд останется милордом, а прислуга - прислугой.
Принц не ожидал, что этот человечишко схватит его за руку и потащит куда-то. По-серьезному, прислуге, что вот таким наглым образом осмелилась коснуться своего хозяина, отрубали руку, если не убивали тут же, на месте, но Теону сейчас было слишком не до того, чтобы вообще думать о субординации и о том, что Вонючка переходил все возможные рамки. Лишь бы спастись отсюда, подобно крысе с тонущего корабля. Когда-нибудь потом Теон, возможно, подумает о том, что поступал сейчас подобно вышеназванному животному, но сейчас, когда перед ним маячила спина ведущего его к спасению мужчины, а пальцы их сплетались сами собой, в голове стучала только одна мысль - спастись, спастись, проклятье, спастись!
Их и вправду никто не заметил. Слуга вел Грейджоя окольными путями, и, осматриваясь, Теон видел сквозь узкие окна, как вдалеке, у ворот, толпятся люди, а солдаты стоят на стенах, защищая Винтерфелл от неприятелей. Как жаль, что скоро их всех не станет. Одних уничтожит огонь, а другие падут при штурме замка, когда станет ясно, что все кончено. А все по милости одного выскочки, который сделался единственным сыном и наследником по какому-то Божьему недоразумению, а, может быть, и злой шутке. В последний раз он шел по темным коридорам замка, освещаемым факелами... ах да, факелы! По пути Теон выхватил из держателя один факел, который должен был пригодиться.
Они вышли в пустынный двор; край облаков далеко на востоке начинал светлеть, вставало, наконец, солнце, знаменуя собой новый день. Грейджой, сжимая пальцы Вонючки, все так же послушно плелся следом за ним, ежась от холода. "Зима близко", говорил Эддард и сотни его предшественников. Сейчас это ощущалось как нельзя точно. На пути беглецов возник сеновал, который находился словно специально рядом с деревянными постройками.
-Стой, - даже не приказал, а попросил Теон, когда они поравнялись с этой огромной кучей прелого сена. Кракен взглянул на факел в своих руках, глубоко вздохнул и, не дав себе времени на лишние раздумья, швырнул его в сеновал. Занялось пламя, которое в самом скором времени уничтожило бы практически все здесь.
-Куда дальше?

+1

9

Наверное, Старые боги смотрели на Грейджоя как на говно, а Утонувший бог был слишком далеко от Винтерфела. Этим утром никто из них не дал принцу ума и рассудительности, позволяя совершать одну ошибку за другой. Первой было решение довериться человеку, от которого сознание буквально тошнило, а второй — пойти у того на поводу. Рамси не встретил никакого сопротивления со стороны своего хозяина, даже попыток увильнуть не было. Тот пошёл за слугой, как баран на убой, только добровольно. Видимо, сегодня был какой-то день самоубийств мелкого рогатого скота.
Во дворе Сноу заворожено смотрел, как факел приземлился в стог сена и оно вспыхнуло. Лошади заржали от ужаса и животного страха перед пламенем, в псарне заметались и завыли взволнованные собаки. Огонь перескакивал от постройки к постройке, и пылало уже пол двора, когда послышались голоса. Нужно было уходить быстро и по-тихому.
Парень посмотрел на хозяина, который таращился на него тупым выжидающим взглядом. На лице Теона уже не осталось того самоуверенного гонора, который был при их первой встрече. Беглец не завоеватель, крыса не волк, это было понятно обоим. Грейджой стал послушным хозяином, но всё ещё оставался господином. Так нельзя, это нужно срочно менять.
Бастард схватил принца за плечи и придвинул к себе почти вплотную.
— Следуйте за мной, я выведу вас тайным коридором, — в голосе не осталось ничего от слуги, он смотрел Грейджою в глаза и обещал помочь, хотя желал совсем другого. И желание это всё росло. Руки непроизвольно скользнули к шее, и Сноу едва успел опомниться. Отстранившись, он вцепился в руку Теона, сжав кисть словно тисками, и потащил через весь двор.
Рамси тащил хозяина к подвалам, спускаясь всё ниже по лестничным пролётам. Замок бастард успел выучить как свой дом родной, хотя никогда не испытывал к Винтерфеллу ничего подобного. Им пришлось взять ещё один факел вместо того, что сейчас согревал всех на улице. Рамси ткнул его Теону и они пошли дальше. Внизу одной из лестниц валялась всё та же девушка с брюквой — тело отдельно, овощи отдельно. Сноу оскалился, когда пламя осветило разбитое лицо служанки. Это была девка, которую он часто видел в спальне Грейджоя. Обернувшись к хозяину, парень притащил его поближе, чтобы тот посмотрел. Увлекаясь, он все больше забывал о своей роли верного Вонючки. Носком сапога Рамси развернул лицо девушки, показывая Теону рану и кровь. Ему хотелось узнать, что чувствует его баран, узнать, догадывается ли тот о собственной участи. Жадный взгляд бастарда мог бы сожрать, будь у него зубы. Зверя нужно покормить, иначе сидеть внутри он долго не сможет. Мелькнуло желание, и Сноу не колебался, он стал на колени, увлекая за собой своего хозяина, и ткнулся лицом в кровавое пятно на виске трупа. Он нежно поцеловал рану, а потом ещё тёплые губы девушки. Наслаждаясь, парень поднял взгляд и усмехнулся в лицо того, кто совсем недавно считал её своей.
— Горячая была девка, но скоро остынет, — он рассмеялся собственной шутке, решительно встал и посмотрел на Грейджоя сверху вниз.
— Нам пора идти, — медленно протянул Рамси и помог хозяину встать. Точнее, дёрнул с силой вверх, едва не вывихнув тому плечо. — Осталось недалеко.
Темницы они прошли без приключений и спустились к самому основанию замка. Сноу открыл дверь в подземный тоннель. Возле стенки лежал оставленный им факел, но в нём уже не было нужды. Того, что в руке Грейджоя, хватит до конца пути.
Опять пришлось идти по скользкому полу и лужам, но теперь с ним была его добыча, Рамси торопился поскорее заняться ею. На него даже капать сверху не успевало. Возле выхода он остановился и со счастливой усмешкой посмотрел на Грейджоя.
— Мы почти пришли, мой лорд.
С этими словами он схватил принца за горло, и с силой ударил затылком о каменную стену. Бастард стоял и наблюдал, как бесчувственное тело сползает в грязь. Продолжая усмехаться, он наступил на голову Теона, макая того мордой затхлую воду. Утопить было нельзя, слишком просто, да и отец не одобрит.
Подхватив своего бывшего хозяина за воротник, Рамси потащил тело к выходу, открыл дверь и выволок добычу наружу. Бросив Грейджоя на траву, он облегчённо вздохнул, осмотрелся в поисках своих ребят и заорал:
— Грузите этого, манал я сам его тащить.

Отредактировано Ramsay Snow (4 Сен 2014 17:37:24)

+2

10

Где-то за спиной трещали деревянные постройки, слышался грохот обваливающихся перекладин и досок, а животные, которые, как и люди, не хотели умирать, хором орали не своими глазами, мечась в своих клетках и загонах. Настоящее седьмое пекло... Собаки выли и грызли железные прутья клеток, которые должны были стать последним пристанищем для преданных животных. Огонь не пощадил даже курятник, Теон краем глаза видел, как по двору побежали курицы и петухи с подпаленными хвостами и крыльями, а у некоторых птиц и вовсе горели перья на теле. Вдалеке заорали люди: "Пожар, пожар!", наверняка с отчаянием глядя на то, как в рассветное небо поднимаются языки пламени и чадит густой дым, затмевая свет встающего солнца. Все шло к финалу, финалу, что учинил сам Теон и с мастерским умением все угробил. Нужно было очень постараться, чтобы наделать то, что наделал он.
Грейджой, что своими руками сейчас толкал в сырые могилы в северной земле не один десяток людей, мелко дрожал, стараясь не подавать виду. Дом, заменивший отчий, горел сейчас по его вине, и огонь этого огромного костровища отражался в огромных глазах Вонючки, делая того воистине похожим на Неведомого, которого так боятся приверженцы семибожия. В этом уродливом зверском облике было даже что-то прекрасное, завораживающее, но неуловимое. Теон был шокирован происходящим вокруг настолько, что даже не посмел сопротивляться, когда Вонючка притянул его за плечи к себе.
-Веди уже, - бросил Грейджой в ответ ему, но не успел он договорить, как пухлые пальцы слуги практически коснулись его шеи. Что это было? Теон так и не смог понять, лишь напряг шею и посмотрел в его горящие глаза взглядом забитым и измученным, словно разрешая довершить начатое. Вслух бы он этого никогда не произнес, но самым лучшим выходом из сложившейся ситуации была смерть такая, какую он заслужил, словно домашнее животное, от рук слуги, низкая и бесславная. Но, не дав Принцу опомниться, Вонючка вновь стиснул его пальцы своими до боли и потянул за собой, в подземелье. Это было одно из самых нелюбимых мест парня, когда тот еще был сопливым юнцом - любившему тепло и свет, Грейджоя вовсе не прельщала сырость, тьма и гнилостный смрад, что ощущался здесь практически всегда, а сейчас - особенно. Пальцы, сжимающие всунутый в них факел, коченели с каждой минутой, когда другие согревались теплом руки слуги.
-Мы будем здесь задерживаться из-за какой-то девки?! - возмутился Теон даже тогда, когда свет пламени выхватил из сырой тьмы лицо несчастной, что закатила в момент смерти свои глаза так, что видны были лишь белки. Да, это, несомненно, была одна из тех сучек, с которыми он ласкался в койке лорда, но горевать, а тем более пытаться выяснить причину ее смерти ему было сейчас не нужно. Нужно было выбираться отсюда скорее, а не сопли на кулак наматывать. Девкой больше, девкой меньше... Однако, когда Вонючка потянул его вниз, Грейджой таки сел перед ней на колени, словно оказывая последнюю почесть и упуская последнюю возможность действительно спастись, немилосердно обманутый слугой.
-Какого хера ты творишь? - причмокнув, спросил недовольно Теон, когда подчиненный лобызался с этой девушкой. От этого зрелища его едва ли не вывернуло, но принц нашел в себе силы сдержаться. Ответа он так и не получил.
Скривившись от боли в плече, что нанес ему Вонючка, Грейджой встал на ноги. Ему не хотелось держать того за руку после увиденного, но слуга снова потянул его за собой, увлекая окончательно в расставленные им сети. И Теон, искренне веря, что увидит в конце сырого тоннеля, с потолка которого капала вода, свободу, добровольно шел за ним, не подозревая ничего.
Все закончилось слишком быстро.
Впереди уже мерцал слабый свет, а на губах Грейджоя заиграла улыбка, которую можно даже назвать счастливой. Еще немного, еще немножечко и... Вонючка остановился слишком резко перед самым выходом из тоннеля, который прикрывали пучки плюща, обращая свое ликующее лицо на Теона. Последний даже не понял, что произошло, когда слуга сжал пальцы на его горле и без жалости приложил о каменную стену тоннеля, на которой остались капли крови от ссадин. Толчок, резкая боль и все... Тяжелая, тягучая, болезненная тьма.

+1

11

Теон висел. Не то, чтобы совсем, но к наспех сколоченному деревянному кресту его привязали. Любоваться этим можно долго и Рамси никуда не торопился. Рядом под стенкой валялись два тела, раньше они были лесником и его женой, наверное. Рамси не стал уточнять. Со двора долетали визги, это ребята развлекаются с дочками хозяев.  Сноу лениво потянулся и взял со стола кусок ветчины, после долгой дороги всегда хочется пожрать и выпить.
— Вы не против, я нашёл у вас в кладовке? — с забитым ртом уточнил бастард у трупов. Те промолчали. — Вы очень добры, честно.  — Запихивая в рот последний кусок, парень отпил эль из кувшина, пытаясь пропихнуть мясо. По подбородку потекло и стало литься на курточку. Напившись, как следует, Рамси попытался вытереть лицо и кожанку ладонями.
Справившись, Сноу поднял голову и уставился на бесчувственное тело Грейджоя. Тот дрых сном вырубленного тела и не подозревал, что Рамси начинал скучать. Бастард взял возле порога ведро с холодной водой, притащил его к своему бывшему хозяину и с удовольствием вылил тому на голову.
— Доброе утро, урод! — со счастливой миной выдал он, улыбаясь ошалелому Теону. Взгляд Сноу бегал по принцу сверху в низ, жадно ощупывая ещё не тронутые возможности. Правда под одеждой возможности как-то плохо просматривались и заставляли фантазию Рамси напрягаться.
— Знаешь, так не пойдёт, — реплика была больше рассуждением, чем обращением к Грейджою. — Все эти шмотки… в них ты выглядишь прям как лорд какой-то! — деланно изумлённое лицо с налётом почтения продержалось не долго — Рамси рассмеялся зло и ехидно, дыша в лицо Теона запахом эля и копчёного мяса.
Вдруг он резко замолчал и начал поспешно рыться в кармане.
— Где же он? — Сноу задумчиво похлопал себя по бокам  и осмотрелся вокруг — О, нашёл! — с радостной улыбкой он взял со стола нож, которым резал ветчину, и помахал им перед пленником.
— Не хочу потерять, небольшой, но удобный, — доверительно сообщил бастард Теону. Вздохнув, он стал терпеливо разрезать завязки на остатках одежды Грейджоя, не обращая на того внимания. Пока он играл сам с собой, как одинокий ребёнок. Рамси увлечённо резал ткань, обдирая всё, что под руку попадалось, обнажая всё больше белое тело креветочного принца и наследника Ржавых островов. Терпения не хватало, парень начал нервничать и злиться, под конец он просто срывал ткань и бросал под ноги Грейджоя.
— Это чтоб ты добрым людям пол не запачкал, — он кивнул головой в сторону бывших хозяев лачуги, в которой они сейчас находились. Когда остались только подштанники, Рамси, не задумываясь, сорвал их тоже, гаденько усмехаясь.
— Ого, теперь я понимаю, чё Кира нашла в тебе. Та тут и искать долго не надо, — он подцепил член  тупым концом ножа, помахал им и заржал. Сделав шаг назад, Сноу с ноги зацедил принцу прямо в мечту Киры. Он стоял и с удовольствием наблюдал, как дёргается пленник.
— А вообще ты мерзкий, на жабу похож, — Рамси убеждённо закивал. —И жалкий, мне даж противно было давать тебе клятву тогда, в Винтерфелле? Помнишь? Тока выбора не было.
Он пожал плечами, показывая, что ситуация заставляла врать и притворяться.
— Ты в детстве разрезал лягушек? — Сноу приставил кончик ноже к груди Теона и ловко повёл вниз, показывая, как легко вспороть брюхо жабе. Кишки не выпали, потому что Рамси не дурак, только кожу разрезал.
— Ой, кажется родинку зацепил, — с фальшивым беспокойством парень наклонился к животу пленника и присмотрелся к коричневому пятну на теле.
— Мать говорила, что если расцарапаешь родинку, то кровь не остановится, и ты умрёшь, — он поджал губы, раздумывая. — Давай лучше совсем уберу!
Ждать ответа бастард не собирался, с наслаждением поковырялся кончиком ножа в остатках родинки, разрезая её каждый раз всё глубже.
— Смотри, сама сошла, даж удалять не надо. Я врач, благословлённый богами! — звериный оскал говорил, что врач он хоть и хороший, но не очень добрый по натуре.

Отредактировано Ramsay Snow (8 Сен 2014 19:15:14)

+3

12

Этот день начался очень резко, неожиданно... и мокро. А может и не день вовсе, а ночь или вечер, это погоды не делало. Особо внимание на то, что за окном, не обращаешь, когда по твоей роже и туше стекают потоки ледяной воды, голова раскалывается так, будто ты ей вчера забивал гвозди, а твоя промокшая туша, идиотски растопырив конечности, висит на андреевском кресте и ты примотан так, что выбраться отсюдова не можешь. Разлепив без особой охоты покрасневшие глаза, Теон попытался понять, что в принципе произошло, но тут ответ пришел сам собой вместе с голосом проклятущего Вонючки. Эта мразь, с абсолютно мерзкой улыбкой, приветствовала его, не преминув возможность назвать уродом. "Сам урод", кольнула Грейджоя мыслишка, которую он не озвучил просто потому, что в горле пересохло. Взгляд бывшего слуги, когда тот разглядывал тело Теона, напомнил пленнику собственный взгляд, который он обращал на шлюшек в борделях, прежде чем поиметь их.
-Я и есть лорд! - ответил кракен, сам не осознавая, как это по-идиотски сейчас звучало. Ладно бы он пищал это в Винтерфелле или на Железных островах, но не примотанным к кресту, как дурак. Это было так же, если бы какой-нибудь конюх начал размахивать руками и вопить, что он лорд или король. Смех Вонючки быстро согнал всю спесь с парня, настолько он был отвратителен, а запах прошлого обеда изо рта давал поистине мощное сочетание, Теон даже поморщился. Одновременно с чувством отвращения Грейджой испытывал чувство полнейшего непонимания: что вообще тут произошло? И какого...
Вонючка подхватил со стола нож, блеснувший жирными следами от ветчины на своем лезвии, остром, словно бритва цирюльника. Когда тот помахал этим ножом перед носом Теона, едва ли не задев кончик, пленный беспомощно вжался в крест, ощущая, как по телу проходит первая волна боязно-стыдливой дрожи, а дыхание перебивается. Как барашек на забой, честное слово. Не показываешь ножа и гладишь его - он спокоен и ласков, а стоит только в руке блеснуть лезвию, как он начинает волноваться и даже при должной сноровке может убежать. Правда, теперь у Грейджоя возможности сбежать не было, впрочем, по его собственной вине. Доверяй всяким Вонючкам...
-Ты, дрянь!! - яростно воскликнул Теон, тряхнув смоляными волосами, когда слуга, ловко  перехватив нож, стал разрезать его одежду. Дорогую, между прочим, одежду - одна вышивка золотистым бисером на груди в виде его гербового зверя чего стоила! А про шелк и замшу, которые быстро пали под лезвием ножа ублюдка, и говорить не приходилось.
-Эта одежда стоила больше, чем твоя жизнь, ты, Вонючка! - не унимался Грейджой, наблюдая за тем, как противный отморозок буквально сдирает с его тела последние жалкие лоскуты, которые были уютными подштанниками. Ему-то было абсолютно плевать на хозяев домика, которых прирезали, как свиней, поэтому он даже не взглянул в их сторону.
-Не трожь меня! - с истеричными нотками в голосе Теон пытался приказать слуге, едва ли понимая, что уже не имеет ни над ним, ни над всей этой ситуацией ни капли власти. Он теперь не был хозяином... вернее, не он теперь был хозяином. Дикий, омерзительный смех Вонючки так и отдавался в ушах, а скривившиеся в отвращении губы никак не могли расслабиться, покуда слуга держал нож у мужского достоинства Теона.
Болезненный высокий крик вырвался изо рта Грейджоя, когда садист со всей дури саданул ему ногой в тяжелом сапоге прямо по самому чувствительному месту. Тушка, рефлекторно пытающаяся сжаться в комочек и зажать руки между бедер, лишь смешно задергалась на кресте, а веревки больно впились в затекшие конечности. Будь Теон на месте Вонючки, он бы тоже поржал над таким придурком в корчах, но сейчас ему было вовсе не до смеха, даже глаза заслезились. Перетерпевая боль в причинном месте, Грейджой не услышал толком, что там болтает слуга. Что-то про жалость и про жабу...
-За что? - спросил сорвавшимся голосом пленник, поднимая глаза, полные непрошенных пресных слезок на мучителя. Вряд ли тот услышал это тихое мямленье, раз продолжил развивать тему каких-то склизских земноводных. Задержав дыхание, Теон проследил за тем, как скользил нож Вонючки по напрягшемуся животу, разрезая смуглую безупречную кожу. С испугом Грейджой взглянул на слугу, когда тот начал нести какую-то проклятую околесицу про родинки, и, как оказалось, неспроста. Лезвие подковырнуло коричневое пятнышко, заставив снова содрогнуться, запрокинуть голову и взвыть, словно побитый пес.
-Кто ты, тварь?! - завопил Теон, когда нож, наконец, отстранился от его изувеченной родинки, оставив после себя кровавую рытвину и боль, словно это место прижгли каленым железом. Пленник, по лицу которого катились холодные капельки пота, ошарашенно взглянул на слугу, скалящегося, как пес. Тело Грейджоя содрогалось, будто от долгих рыданий. Он сдался слишком рано.
-Что тебе нужно от меня?! Я все дам, что попросишь, все скажу... Только не надо, умоляю!

+2

13

Рамси зачарованно смотрел на воющего Грейджоя. Такое приятное зрелище не каждый день подворачивается. Парень догадывался, что весь пафос принца — пустозвон, что в Винтерфелле Теон был скорее клоуном, чем правителем. Но только сейчас стало понятно, на сколько слаб Грейджой.
— Ты безнадёжен, — Сноу скептически скривился и слегка ткнул ножом в бок жертвы.
— Но, — он повысил голос, — я в тебя верю! Тебя ещё можно научить. Правда, — протянул он задумчиво, — придётся потрудиться.
Рамси закатил глаза, изображая задумчивость, и не спеша прошёлся по комнате. Игра обещала быть долгой, очень долгой. В этом деле главное не спешить, тем более, что времени у него достаточно. Ведь ворон с посланием к отцу может и задержаться в пути, кто этих птиц знает. Днём больше, днём меньше. Нельзя тащить домой дикую необученную тварь, отец сам ему сто раз это говорил.
По-прежнему игнорируя мольбы несостоявшегося принца, Рамси порылся в одном из карманов и достал оттуда флакон. Эту интересную вещицу он взял у мейстра. Без спросу, разумеется, но старик мог бы начать возражать, пришлось бы принимать меры, а отцу старый пень нравится, у него талант находить больших и голодных пиявок.
— Заткнись, — кинул он Грейджою через плечо. Бастард подошёл к столу и сел так, чтобы видеть своего пленника. Он взял флакон двумя пальцами и поднял вверх, демонстрирую его Теону.
— Забавная штука. Это яд… и средство от глистов. — Рамси рассмеялся. — Ага, убивает паразитов всех сортов.
Заметив выражение лица своего пленника, он отрицательно замотал головой.
— Не, ты чё, я не буду тебя травить. Зачем мне это? Ты ж так умрёшь! — Рамси насмешливо фыркнул, показывая, что не имеет ничего общего с идиотами, дарующими быструю и почти безболезненную смерть. Прям неудачники какие-то.
— Я проводил опыты. На таких как ты, только менее ценных.
Рассказывая, Сноу закатил рукав и сделал неглубокий надрез на тыльной стороне предплечья. Когда выступила кровь, Рамси откупорил флакон, отколупал оттуда чего-то липкого, поднёс к лицу и понюхал.
— Клубничка, — сообщил он Теону. Но есть не стал. Вместо этого парень отложил нож и начал втирать вещество в рану. Что именно получится, он не знал, но подопытным нравилось. Жаль, что мейстер у них жлоб, опыты пришлось ограничить из-за нехватки главного препарата. Ничего, лучше один раз самому попробовать, чем сто раз другим завидовать.
Вернув флакон в карман, он откинулся на спинку стула и предприимчиво осмотрел Грейджоя.  Голым он выглядел смешно. Беспомощное тело повисло, чуть дёргаясь в попытках освободиться. Бред, вырваться после того, как Рамси лично завязал все узлы? Это было невозможным. Чувство абсолютной власти грело бастарду душу. Чувство власти над тем, кто помыкал и смотрел и на него как на свинное дерьмо. А он не дерьмо, он лорд Болтон, чтобы там папка не говорил на счёт грязной крови. Мысли текли легко, становились красочными, и сдерживаться становилось невозможно. Точнее, даже не хотелось. Рамси расхохотался.
— Ты когда так дёргаешься… не, ну ты точно жаба. Большая и уродливая жаба. — От смеха Сноу подавился слюной и откашлялся, не переставая веселиться. Он резко встал со своего места, прихватив со стола нож.
— В детстве я знал парня, у которого была долбанная куча бородавок. Мы помогали ему их сводить. Смотри, сначала нужно взять бородавку, — с этими словами Рамси взял Грейджоя за сосок и сильно оттянул. — И отрезать. Желательно быстро, — сам Сноу резал медленно, с наслаждением отделяя сосок  от плоти, — но это не обязательное условие!
Бастард помахал перед носом Теона его же соском.
— Потом бородавку нужно сжечь, проговаривая специальные слова.
Парень подошёл к печи, в которой тлели угли, и раздул их. После этого он насадил отрезанный кусок на кончик ножа и сунул в огонь. Лицо его стало строгим и сосредоточенным, только глаза дико бегали.
— Бородавка сгорает, Теона оставляет. Пусть идёт на жабу, на краба, а нам херни не надо.
В детстве слова были немного другими, но Сноу их уже не помнил. Да и не особо напрягался вспомнить. Новые даже лучше были, от таких любая бородавка сойдёт вместе со здравым смыслом.
— И не смотри на меня с таким упрёком. Ты просил помочь тебе. Ну я и помогаю, чё!

Отредактировано Ramsay Snow (16 Сен 2014 15:49:31)

+2

14

Легкий тычок ножом в бочину отозвался еще одной волной боли, от которой Теон, изрядно взмокший и запуганный, засипел и тихо что-то проскулил бессвязное. Глаза, которыми парень неотрывно пялился на своего мучителя, готовы были буквально из орбит вывалиться, так Грейджой их выпучивал. И не моргал, словно ошалелый блохастый кошак.
-Да кто же ты, мудила?! - прохрипел пленник в спину Вонючки и получил в ответ только одно лишь "Заткнись". Что ж, не в его положении сейчас продолжать вопить и требовать от пучеглазого ублюдка правды. Если мразь соврала в первый раз, пообещав спасение, почему сейчас она должна выдать всю подноготную, ответив принцу честно и правдиво? У слуги не было ни одной причины говорить о своих личности, целях и намерениях растянутому на кресте парню, и Теон это понимал, да все равно продолжал на что-то надеяться. Глупость так быстро не уходит от людей.
Вонючка вытащил из своих карманов какую-то занимательную фигнотень, которая на поверку оказалась каким-то красно-коричневым снадобьем во флакончике, консистенцией похожей на сопли, только вот цвет неподходящий. Он показывал его пленнику, словно этот флакончик был на самом деле заполнен крошечными алмазами, которые стоили целое состояние и которые слуга откопал в каком-то дерьме - таким восторженным показалось его лицо Теону, впавшему в полное недоумение. А когда молодой человек заявил, сидя за столом и поигрывая флакончиком в пальцах, что это яд, то Грейджой даже приоткрыл рот в шоке. Неужели сейчас эта дрянь окажется в его глотке и он подохнет, дергаясь на кресте и извергая потоки пены изо рта, когда все его внутренности пронзит невыносимая боль? Не о такой смерти мечтал принц... Явно не о такой. К счастью (но на самом-то деле - к сокрушительному несчастью) мучитель обнадежил Теона: это предназначалось не для того, чтобы его отравить. Вонючка задумал нечто другое.
-Опыты? - жалобно просипел кракен, наблюдая за тем, что творит слуга. "Да он псих!", пронеслось в голове Теона, когда Вонючка сделал на себе разрез. То, о чем подозревал принц с самого первого дня их странного знакомства, окончательно подтвердилось. Грейджой учуял в сыром запахе помещения легкую клубничную нотку, исходившую не иначе как от флакона. "Псих" подтвердил его догадки. С несказанным офонарением парень следил, как Вонючка, обмакнув палец в эту липкую ароматную смесь, не пробует ее на язык... а втирает в нанесенную себе рану, отчего та делается какого-то грязного, едва ли не черного цвета. Ничего хорошего это не сулило. Даже не имевший мейстерского образования Теон это понимал.
Эффект то снадобье, что втер в рану Вонючка, дало достаточно быстро - впрочем, Грейджой даже и не понял это. Этот человек был на голову ушибленным, поэтому от него вполне могло ожидаться то, что он засмеется смехом, да таким заливистым и громким, как у ребятенка малого. Однако, недолго он угорал на стуле. Теон, совершенно потеряв контроль над своим телом, крупно задрожал, глядя на то, как к нему подбирается это лохматое вонючее существо, в голос смеющееся и сжимающее в руке нож. А глаза чего стоили... Страх господень, да и только.
-Не надо, пожалуйста! - собрав оставшиеся силы, хрипло заверещал кракен, когда пухлые пальцы Вонючки сжали, как тиски, его сосок. Будто мучитель его послушается. Как бы не так...
От испуга Теон не слышал даже, какую околесицу несет этот человек. Бородавки, хрень какая-то... Важнее было то, что он творил. А творил страшное. Грейджой, запрокинув голову, зашелся в диком крике боли, когда сталь поцеловала его темную плоть, отделяя ее от остального тела. В запястья и лодыжки больно-пребольно впились веревки, наверняка и натертые конечности сочились кровью. Садист нарочно делал все медленно, играясь, чтобы не дать Теону возможности испытать боль меньшую, чем он мог бы испытать в принципе. Перед глазами плясало и содрогалось кровавое марево, когда молодой человек махал перед его рожей отрезанным соском. Щекотя, по груди и животу потекла кровь, смешиваясь с той струйкой, что осталась от предыдущей "операции", произведенной "врачевателем".
Когда, наконец, Вонючка отошел от него, пленник бессильно опустил голову, прикрывая глаза и повисая на собственных путах. Грейджой уже не был в состоянии слушать то, что болтает там этот дурак, возившийся у печи.

+1

15

Сосок поджаривался с приятным шипением, огонь лизал и обволакивал его, отражаясь в бесцветных вытаращенных глазах бастарда. Рамси зачарованно наблюдал, как подгорает кусочек кожи. На пару мгновений он выпал из реальности, а потом так же резко вернулся. Подскочив на ноги, Сноу поднёс к лицу нож с недожаренным куском Грейджоя и уставился на него с интересом, словно в первый раз видел.
— Никогда не думал, что ты можешь быть таким аппетитным! — серьёзно и задумчиво произнёс Рамси и опять зашёлся диким смехом. Ему пришлось согнуться пополам, чтобы не свалиться на пол. Продолжая ржать, как пьяный конь, он приблизился к своему пленнику и ткнул ему под нос нож с «бородавкой».
— На, попробуй, — Рамси делился как с родным, хотя смех продолжал душить его. Но эта железнорождённая рожа, волками выкормленная, эта рожа стоила любых усилий.
— Ты тока понюхай, как пахнет, — бастард мечтательно закатил глаза и расплылся в блаженной улыбке, словно перед ним был хрустящий молочный поросёнок, золотистый и румяный, только что с печи, а не кусок обгорелой кожи. Он начал тыкать угощением в рот Теона, делая это всё настойчивее, хотя пленный принц совсем не выглядел голодным. Нож царапал губы, подбородок и щёки Грейджоя, смотря куда попадала рука Рамси. Сноу всё больше вдохновлялся, его счастье было очевидным и запредельным, кровь пульсировала в висках, а дыхание было прерывистым. Лоб и загривок парня покрылись потом, грязные курчавые волосы слиплись, делая вид бастарда ещё более диким. Увлёкшись, Рамси ткнул слишком сильно и сосок слетел на пол.
— Ой, — сказал он, наблюдая за падением, а потом уставился на то место, куда приземлился кусок кожи.
— Извини, мой лорд, но ты сегодня без обеда. — с гримасой сочувствия, он наступил каблуком на то, что было когда-то соском и вдавил его в грязный пол. Сочувствие сменялось садистским наслаждением по мере того, как Рамси растирал горелый огрызок сапогом. Он словно рожу самого Грейджоя в землю втирал, размазывая, как растаявшее масло. Паштет из мозгов кракена, редкий деликатес из морепродуктов.
Рамси поднял голову и радость его медленного сползла с лица. Его взгляд встретился с глазами отца, холодными и безжизненными, как зимний снег. В таких замёрзнешь, и три камина не согреют. Так смотрят на предмет мебели, который не совсем вписывается в интерьер и заменить пока нечем.
— Отец? — сдавленно спросил Рамси, сразу обмякая и съеживаясь. Внутри пробежал неприятный холодок. Он  был удивлён и напуган одновременно. Возникло ощущение нереальности происходящего, но Русе Болтон стоял перед сыном так же спокойно и безразлично , как всегда.
— Я поручил тебе привести мне наследника Бейлона Грейджоя словами понятными даже для тебя.
Сноу выпрямился, пытаясь взять себя в руки. Его начинало колотить, нервы стали совсем ни к чёрту.
— Я всё выполнил, сделал как ты сказал.
По лицу лорда пробежала тень презрения, заметная, как чёрная кошка в чёрной комнате, но ощущалась она на уровне интуиции. Сын просто знал. Но сейчас эта презрительная нотка звучала всё громче, а лицо Русе кривилось , превращаясь в жуткую гримасу. Рамси съёжился, словно становясь меньше.
— Бесполезный бастард, ты ничего не делаешь как следует. Раньше у меня был Домерик, но ты и этого меня лишил. Лучше бы я повесил твою мать рядом с её мужем.
Теперь парня трясло как в лихорадке, мышцы на лице подрагивали от невысказанных слов и вихря эмоций. Страх, обида, злость и откровенная ненависть сейчас раздирали Сноу на много отдельных бастардов.
— Домерик умер, сдох, как собака! — истошно заорал он в лицо отцу, сжимая кулаки, но не смея даже прикоснуться к Русе. — Я твой единственный сын, даже если тебе блевать от этого хочется! И я сделаю всё ради нашей семьи! Я Болтон!
Дыхание перехватило, зрачки бешено бегали, сделать с этим ничего не получалось. Никогда ещё Сноу не был таким потерянным, всё вокруг словно загусло и теперь затягивало в воронку образов и чувств. До этого Рамси и не догадывался, сколько всего творится внутри его головы.
Он тряс ею, стараясь избавиться от пронзительного отцовского взгляда, пусть на себя таращится. Хоть бы раз до него добраться, передать привет из глубины души, выразить всё то, что годами хранилось в невысказанном виде.
Вздохнув, Сноу моргнул и замер. Только сейчас он заметил, что Русе не стоит перед ним, а привязан к кресту, где был пленный Грейджой. На секунду бастард оторопел, а потом его лицо расплылось в безумной усмешке, щёки возбуждённо покраснели и в комнате стало жарко.
— Я твой сын, — чётко и зло сказал он, всё смелее приближаясь к отцу. — Твой сын!
Сорвавшись, Рамси с размаху зацедил отцу между глаз, потом второй раз, третий. Он лупил бедного Грейджоя кулаком и рукояткой ножа, бил со всех сил по чём попало, видя перед собой только безразличные глаза Русе Болтона. Когда стало не хватать воздуха, парень остановился, чтобы перевести дух. Взгляд упал на нож, который он по-прежнему держал в руке.
— Я чту наши традиции, отец.
С этими словами, он с наслаждением провёл ножом по плечу Теона, действуя ним, как художник кисточкой. Только у Рамси было своё представление о красоте. Покачивая головой в такт стонам жертвы, он методично сдирал кожу, сантиметр за сантиметром. Он не торопился. Не обязательно сдирать много, тут главное растянуть удовольствие. В голову даже закралась мысль взять тупой нож, как вдруг он глянул на отца и увидел только измученного Теона Грейджоя с окровавленным лицом и ссадинами по всему телу.
От неожиданности Сноу отшатнулся, споткнулся и упал на забрызганный кровью пол. Он подозрительно огляделся по сторонам, но Русе в комнате не было. В камине как и прежде горел огонь, на кресте хрипел пленник, трупы тихо лежали в стороне и никого не трогали. Шморгнув носом, бастард медленно поднялся, в упор глядя на принца. Постепенно к нему приходило осознание случившегося.
Рамси вплотную приблизился к Теону. Положив руку на освежёванное плечо Грейджоя, Сноу уткнулся лбом ему в щеку.
— Ты щас ничего не видел. И не слышал тоже, — он закивал головой для большей убедительности.
— Мы ведь друзья, правда, пиздюк? Ты не против, если я буду называть тебя так вот, без титула? —Рамси сжал израненное плечо пленника, словно выжимая из него последние соки.
— Отлично, мой друг Пиздюк. Друзья никогда не предают друг друга. Ты же не предашь меня?
Склонив голову, Сноу продолжал исподлобья смотреть в заплывшие от побоев глаза Теона.

Отредактировано Ramsay Snow (26 Сен 2014 03:42:58)

+1

16

К запаху неведомой дряни примешался легчайший, едва уловимый аромат жареного мяса. Теон, отличавшийся неплохим нюхом, учуял его сквозь запахи крови, пота и боли. Долгую передышку слуга ему не позволил, снова подойдя к нему. На этот раз - с дымящимся и скукоженным комочком плоти на острие охотничьего ножа, с которого все еще сочилась розоватая жидкость. Даже дожарить не удосужился, паскуда... Тело Грейджоя заметно содрогнулось, когда его мучитель под действием клубничной гадости вновь заржал, да так громко, что Теону показалось, будто слуга здесь не один. Словно минимум трое таких придурков, как Вонючка, сейчас стояли перед ним и бешено угорали, аж в ушах оставалось противное эхо.
Когда вражина начала тыкать принцу в лицо своим шедевром кулинарного мастерства, Грейджоя едва ли не вывернуло тут же, он еле-еле сумел сдержать рвотный позыв, хоть особо блевать было и нечем. Глухо издав звук, похожий на уханье, Теон попытался отстраниться от куска своего же тела, но не тут-то было. Слуга с остекленевшими глазами, гораздо более пугающими, чем до этого, стал беспорядочно тыкать в влажную от испарины рожу Грейджоя, которому только и оставалось что делать, как зажмуриться и что-то верещать да скулить, надеясь, что острый нож не заденет глаз. С красивым, прежде смазливым и милым личиком принц мог попрощаться надолго - ровная смуглая кожа была иссечена лезвием, а раны, некоторые из которых были достаточно глубокими, чтобы оставить после себя шрам, сочились кровью. На губу вообще было жалко смотреть - в попытках "накормить" Теона нежная плоть пострадала больше всего.
Поддавшись страху и малодушию, молодой человек не сумел заставить себя открыть глаза даже тогда, когда стало ясно, что с этим кровавым развлечением было покончено. Пленник трясся на кресте, как осиновый листочек на осеннем ветру, пронизывающим до самых-самых костей, не решаясь вновь заглянуть в глаза своему страху, своим боли и отчаянию, своему разочарованию и своей смерти, не скорой ни в каком случае, но точно мучительной. Против этого человеко-зверя не поможет ничто, даже сами боги не в состоянии его остановить - именно это понял Теон. Возможно, он преувеличивал, но откуда же взять рассудительности и уверенности, будучи примотанным к кресту и истекая кровью в окружении трупов невинных людей? Верно. Надо было быть полным придурком, исполненным самоуверенности, но Грейджой совсем немного не дотянул до этой планки, едва ли коснувшись ее.
-Отец? - услышал Теон и, чувствуя, как сладко заныла слепая безосновательная надежда на спасение, приоткрыл один глаз. Все, что угодно... Абсолютно все, что угодно принц возжелал увидеть сейчас, кроме того, что видел на самом деле перед собой. Кого угодно, хоть ангелов небесных, хоть Робба Старка, хоть самого Неведомого, но не этого вшивого ирода, который почему-то, глядя пугающе сквозь Грейджоя, пятился и жался, словно собачонка перед своим хозяином, нашкодив и ожидая наказания. Через промежуток времени слуга снова отозвался - будто отвечал на что-то... Истинный псих. Теона захлестнул ужас, когда лицо Вонючки исказила гримаса нервного тика, а его тело пронзила дрожь. Что это значило? И что придет в голову сумасшедшего дальше? Пленник не знал. И эта безызвестность пугала больше всего, ни на секунду не позволяя расслабиться.
- Я твой единственный сын, даже если тебе блевать от этого хочется! И я сделаю всё ради нашей семьи! Я Болтон! - не унимался никак слуга, исходясь истошным воплем, в котором запросто угадывались нотки истерики. В воспаленном болью мозгу Теона начала выстраиваться сбивчивая, но логичная цепочка. Болтон... Он видел Русе Болтона, и видел даже не один раз за все свое время пребывания у Старков в плену-воспитании. Когда-то еще давным-давно вассал Хранителей Севера приезжал к Нэду Старку в Винтерфелл. Тогда еще Грейджой был сопливым детенышем кракена и почему-то даже напугался его, человека, разодетого в розовые оттенки, словно девица, с лицом, больше похожим на мраморную посмертную маску со вставленными в нее стекляшками-прозрачными глазами. Помнится еще в тот год, когда Теон отмечал свои восемнадцатые именины, Нэд Старк поделился со старшими сыновьями и ним вестью о том, что в Дредфорте скоропостижно скончался единственный законный наследник Русе, которого как раз звали Домериком. После он, конечно, слышал что-то про то, что вытворяет где-то там, далеко, бастард лорда Болтона, но всем было плевать - проблемы Дредфорта не проблемы всего Севера, куда важнее приближение лютой зимы. Как-то, опрокинув эля, Теон даже бахвалился перед Роббом, что надерет задницу и лорду-пиявочной девице, и безвестному его байстрюку, наводившего шороху, но теперь, когда хвастун понял, у кого он сейчас оказался, кровь в его жилах застыла и, кажется, даже из ран перестала течь так быстро, как до этого. Даже имя этого кровавого чудовища пришло на ум - Рамси...
Настроение бастарда переменилось столь же резко, как погода осенью. Теперь его рожу украшала дикая улыбка, а и без того красные щеки сделались почти что пунцовыми. Это зрелище заставило Грейджоя затаить дыхание.
Я твой сын. Твой сын! - только и услышал Теон перед тем, как мир ограничился болью, ударами, искрами из глаз и собственными беспомощными воплями. "Нет!", успел он, правда, вскрикнуть, перед началом избиения, но будто бы это помогло. Вскоре лицо сделалось месивом ран, ссадин и страшных гематом, рот наполнился кровью от разбитых губ, раздраконенных десен и прикушенного языка, шатались несколько зубов, а звуки воспринимались теперь, словно на голову напялили ведро.
Как оказалось, удары - это еще не самое страшное, что могло случиться с пленником Рамси Сноу, пора бы это было уже понять.
-Я чту наши традиции, отец, - прозвучало над ухом Грейджоя, будто приговор. Какие традиции могут быть у тех, кто носит на своем гербе человека, лишенного не по своей воле кожи? Ясно дело - шкуродерские...
Вопить уже не было сил, хотя хотелось, еще как хотелось! Но из груди измученного вырывались лишь только жалобные хрипы, а иногда пугающее бульканье крови, смешанной со слюнями и соплями. Кожа (вернее, обнажившийся слой поверхностных мышц плеча) горела так, будто бастард орудовал не ножом, а высыпал на тело горячие угольки и со всех сил прижимал их к Теону. Пленник, лишенный куска покровов, издерганный и ослабший, даже не понял, что пытка закончилась. Только противное громкое хлюпанье упавшей тушки Рамси знаменовало это.
Мучитель снова что-то говорил. Не кричал, не издевался, просто рассказывал... Как другу. Даже прижался к пленнику, впрочем, снова причинив боль, когда решил, видимо, что обнаженная мышца походит на губку, которую можно сжать и пойдет кровь. Сознание с трудом выхватывало отдельные слова - "друзья", мат, "не предашь"... Перед тем, как вновь окунуться в бессознательное небытие, Грейджой только и смог, что покачать головой в неясном жесте.

+1

17

Рамси так и не дождался ответа. Его жертва несколько раз дёрнулась и обмякла, хорошо хоть не обделалась. Парень зло сжал зубы и несколько раз заехал Грейджою в челюсть, вымещая всю свою досаду. Этот урод отключился, так и не дав ответ, а Сноу ненавидел, когда его игнорируют.
Он сделал шаг назад, пытаясь собрать мысли в кучу. С недопринцем ещё предстоит разговор, но лучше завтра, чем сейчас. Рамси чувствовал, как лихорадка переходит в усталость и ноги начинают подкашиваться. Раздумывая, он шмыгнул носом и харкнул под ноги Теона, после чего принял окончательное решение.
Пошатываясь, бастард подошёл к входной двери, открыл её и позвал одного из своих людей, Лутона. Тот неохотно оторвался от девки, которая, как и сёстры её, уже даже не сопротивлялась, только тихо постанывала при особо грубых движениях.
Вернувшись в дом, Сноу ткнул пальцем в сторону Теона.
— Разбуди его и развлекай, пока я не приду— наставлял он парня, а потом добавил, усмехнувшись, — Если вернусь и не застану веселья, окажешься на его месте.
Такие обещания бастард всегда выполнял, это знали все. Лутон не стал перечить, хоть и скривился, как на толчке.
Сам Рамси выглядел и того хуже с измученным лицом и трясущимися пальцами. Он вышел из хижины полуживой походкой и отправился на сеновал, где упал и отрубился.
Когда он очнулся, по нему ходили куры. Одна даже пыталась что-то отрыть в его волосах, от чего они спутались окончательно. Ошалело отгоняя возмущённую наседку, бастард поднялся на четвереньки и осмотрелся. Вокруг были сено, куры и корова. Последняя смотрела печально и сочувственно, как родная мать никогда не глядела. Шатаясь, Сноу поднялся на ноги и поковылял к бочке с водой. На улице было светло, но во дворе никого не было. Возможно сейчас уже другой день.
Вода немного прояснила мозг. Сноу вытер лицо рукавом и направился в дом. Грейджой был бодр, как и полагалось, только порезов и синяков на нём прибавилось. Хотя, это ещё вчерашние могли проявиться. Да, тогда ему здорово досталось.
Рамси выпер своего головореза на улицу, а сам с улыбкой приблизился к кресту.
— Как спалось, Пиздюк? Никак?! — последнее слово он сказал с подчёркнутым удивлением и ноткой возмущения в глоссе. — Наверно, тебя мучила совесть или там сожаления всякие, — принялся рассуждать бастард. — Ты стока всего сделал, когда был лордом.
Он в упор посмотрел в глаза Теона.
— Но твоей вины в этом нет, Пиздюк. Это всё Теон Грейджой и мы его накажем! — Сноу радостно раскинул руки, излучая готовность прям сейчас бороться за справедливость во всем Вестеросе.
Во взгляде пленника не было ничего, хоть отдалённо напоминающего радость или благодарность.  Рамси поджал губы и скрестил руки на груди.
— Ты чё, реально не рад меня видеть, Пиздюк? Хреновый из тебя друг получается.
Сноу решил разобраться с этим немедленно. Глова слегка болела, и несговорчивость жертвы начинала раздражать. Ведь он всё так хорошо придумал с Пизрюком, а зараза эта всё портит.
Он стал торопливо отвязывать Теона от креста, даже не сомневаясь, что далеко тот не убежит. Ну или пусть попробует, пусть только даст повод, тогда точно узнает, как это, не слушаться Рамси Болтона. Когда Рамси развязал последний узел, побитое тело упало на свои же рваные тряпки. Пару секунд Сноу любовался зрелищем скорченного Грейджоя прежде, чем въехать ему ногой под рёбра, а потом снова и ещё раз.
— Плохой Пиздюк, очень плохой Пиздюк.
Бастарду было трудно себя сдерживать, хотя он и понимал, что убивать зверька не вариант. Для острастки он ещё пару раз ударил непослушного «пса» по породистой морде и прекратил избиение. Перед ним жалось и скулило нечто,  с трудом походившее на человека. Тем более оно не смахивало на благородного и самодовольного Теона Грейджоя. Что бы тот не говорил про унижения, которые ему приходилось терпеть в доме Старков, к такому его жизнь не готовила. По сравнению с Болтонским Бастардом Старки были даже ничего ребята. Хотя, по сравнению с Рамси много кто как мать родная.
Сноу не мог отпустить Пиздюка так просто, не сейчас, когда тот уже получил кличку и стал частью его своры. Он взял Теона за волосы, приподнял и внимательно посмотрел тому в глаза, словно оценивая, сколько тот ещё протянет. А потом Рамси усмехнулся. Он поднял пленника ещё выше, хотя для этого приходилось его тащить, и с размаху заехал кулаком в зубы, выбивая то, что ещё чудом уцелело из числа передних. Зрелище было отличным, как и настрой бастарда. Его глаза уже горели, и Сноу увлечённо облизал губы. Рамси обожал дрессировать и наказывать. Это чувство превосходства и радости от чужих мучений ни с чем не сравнить, разве что отец признает его наследником Дредфорта.
Рамси стал расшнуровывать штаны, продолжая с улыбкой наблюдать за реакцией Теона. Это было довольно трудно, потому что вся рожа последнего давно превратилась в месиво, а голова явно плохо соображала. Нагнувшись, парень насмешливо поцеловал свою зверушку в лоб, после чего поставил её на четвереньки, задрал голову и вставил член в открытый рот. Он ввёл его в глотку медленно, продолжая смотреть Теону в глаза и не доставал, пока тот не начал задыхаться, потом слегка достал и повторил снова. Сноу развлекался, то нежно проводя по языку пленника, то ввинчивая под корень, заставляя глаза жертвы вылезать из орбит. Он крепко держал Пиздюка за волосы, при необходимости подтягивая его к себе в такт движениям таза. От мысли, что он трахает самого лорда Грейджоя, пусть и бывшего, возбуждение становилось только сильнее. Бастард не брезговал извращениями, а опускать лордов ему ещё не приходилось.
Торжество смешивалось с азартом, заставляя Сноу двигаться всё быстрее, от чего дышать Теону становилось всё проблематичнее. Но парень давно перестал думать о потребностях своей жертвы, он закрыл глаза, вбивая член во влажную глотку, и был поглощён этим полностью.
Последний напряжённый толчок и он кончил, судорожно прижимая к себе голову Пиздюка. Мышцы приятно расслабились, и бастард открыл глаза, первые несколько секунд бессмысленно глядя на хрипящего и дёргающегося парня, пока не понял суть проблемы и не заржал.
— Тебе тяжело дышать, наверное? Может, ты устал, — Сноу кривлялся, не торопясь освобождать пленника. Он почесал лобок носом Пиздюка и только тогда отпустил.
Тот шлёпнулся на землю, и Рамси стал неторопливо приводить штаны в порядок. Он искоса наблюдал за своим воспитанником, насвистывая бойкий мотивчик. Утро перестало быть тяжёлым. Справившись, он приоткрыл дверь и заорал, чтобы шли сюда и вернули мудилу на его законное место.

Отредактировано Ramsay Snow (9 Окт 2014 01:24:42)

+1

18

Сон (если это состояние вообще можно так назвать), хоть и бывший достаточно долгим, не принес ни капли отдыха, напротив - после него Теон, с трудом разлепивший заплывшие глаза, почувствовал себя куда хуже, чем во время вчерашней (и вчерашей ли?) экзекуции. Болело исключительно все. Даже те места, в которых болеть было, в общем-то, нечему. Когда Грейджой еще гулял на свободе, он и не подозревал у себя о наличии тех мышц и связок, которые сейчас буквально горели от тупой боли, а, стоило пошевелиться, отдавались болью еще сильнее. Одна только голова вкупе с едва ли не вывихнутой нижней челюстью давали такой феерический концерт боли, что Теон готов был взвыть, если бы только у него были на это силы. Легкие жгло, а во рту стоял дивный вкус собственной кровищи, от которого сводило пустой желудок. Было бы чем, Грейджой сейчас знатно проблевался бы, но приходилось избавляться от дурного вкуса как-то по другому. Опустив голову, Теон стал цедить сквозь шатающиеся зубы слюну, сплевывая ее, розоватую, на пол, где она смешивалась с засохшей кровью - чьей, не разберешь, и еще каким-то дерьмищем.
Занимаясь этим поистине интеллектуальным делом, Грейджой услышал скрип двери и шаги. Ему было страшно, очень страшно поднимать голову, чтобы увидеть там этого болтонского неувязка, его страшные выпученные глаза и придурошную улыбку, хотя Теон искренне понадеялся, что эта тварь издохла после того, как вчера втерла себе клубничную дрянь в рану. Но это был не Рамси - найдя в себе силы поднять бошку, Грейджой различил в вошедшем какого-то долговязого придурка со сломанным носом и торчащим зубом, который копошился в своей ширинке, пытаясь ее завязать.
-Хозяин сказал развлечь тебя, - гулким голосом сказал гость, по-дебильному улыбаясь и хмыкая. Отчего-то Грейджою показалось, что его улыбка скорее нервная, чем выражающая какой-то позитив.
Следующие часы Теон провел почти что так же, как и вчерашние сутки. Его били, шпыняли и пару раз ткнули тупым ножом, но чувствовалось, что это что-то не то. Слуга, или кто там этот шкет приходился Рамси, делал все нехотя, вполсилы, еле-еле, зная, кто сейчас висит перед ним на кресте. И зная, какое наказание его будет ждать в том случае, если его изловят. Таким простакам, как Лутон, только и хочется, чтоб зад свой спасти в случае чего, никакой надежды на таких пройдох. Но скоро это все прекратилось...
Дверь снова скрипнула, впуская в себя истинного хозяина этого помещения и всех мытарств, творившихся внутри. Головорез, кивнув своей вшивой головой, чуть ли не бегом свалил из домика. Теон только и мог сейчас мечтать оказаться на его месте, чтобы ускакать так же подальше от Рамси, но ему оставалось лишь вжаться в крест и испуганно пялиться на своего мучителя. Тот снова нес какую-то придурковатую фигню и называл Теона Пиздюком. Последний Пиздюком себя не считал, но не собирался перечить, чтобы не получить по роже лишний раз. И тут случилось то, чего Грейджой совершенно не ожидал. Байстрюк стал торопиво развязывать те веревки, которыми жертва была примотана к кресту. Крайне удивленный, Теон даже и не понял, что это не благодать. Совсем не благодать. И что вообще не стоит ничего благодатного ждать от этого болтонского ушлепка.
Его туша гулко шлепнулась на пол, будто мешок отборной редьки или, на худой конец, морквы. Руки и ноги, затекшие за сутки висения на кресте, не слушались бедолагу, который сейчас был не мобильнее какого-то червяка в навозной куче. Только вот червяка не обдирают и не пинают так, как сейчас, едва ли не переломав парочку ребрышек. Червяков вообще не обижают, они полезные создания, в отличие от корячащихся в ногах своего господина глупых кракенов.
Теон глазами, влажными от непрошенных слез, глядел на Рамси, улыбающегося, который держал его за волосы. Такая безмятежная улыбка... Грейджой даже не ожидал, что ему по роже снова заедут сильной рукой, а из десны от точного удара едва ли не посыплются зубы и осколки наиболее стойких их собратьев, а рот снова наполнится кровью с противными сгустками. Он приоткрыл свой рот, словно дурачок на ярмарке, и из уголков потекли слюнки, окрашенные в стойкий алый цвет. Стоило только плюнуть, как на полу оказались зубы. Расставаться с ними, такими белоснежными и красивыми, было очень жалко. Теон любил свою улыбку, которая не раз помогала очаровывать ему всяких девах разного роду и сословия.
Хныкая от боли, Грейджой сначала и не понял, на кой черт бастард развязывал веревочки на своих штанах. Только когда он заставил его подняться на четвереньки, что с ослабшими трясущимися конечностями удавалось с трудом, Теон подумал, что сейчас тот его отдерет, как последнюю шлюху в задницу, но у Рамси были другие планы. Грейджой мог бы даже поблагодарить его за это.
Член во рту не вызывал ровным счетом ничего, кроме отвращения и сводящих все внутри приступов рвотного рефлекса. Горячая плоть, пока что медленно входящая в окровавленную пасть Грейджоя, вдобавок шатала двойным чудом не выпавшие из десен зубы, принося не только удушье, но еще и вспышки боли. Раньше-то Теон думал, даже не так - был полностью уверен в том, что девкам, которые ублажали его своими алыми губками и влажным ротиком, это доставляло удовольствие, зато теперь он понял, насколько, черт подери, он ошибался. А бастарду, будь он проклят, это доставляло, судя по глазам, безумное удовольствие, даже глаза свои прикрыл.
Тем временем Сноу ускорял свои движения, с каждым из которых Теону становилось все труднее дышать, а всего его мутило ужасно. Отвратительное ведь чувство испытываешь, когда хочешь плакать, блевать и сдохнуть одновременно, а конца края этому не было видно. Грейджой судорожно вцепился одной рукой в бедро Рамси, когда его мокрая от пота голова закружилась от недостатка кислорода. А потом, когда в очередной раз бастард вогнал свой член в его глотку и Теон уткнулся носом в растительность на паху мучителя, несчастный почувствовал, как горько-соленая жидкость заливает его рот и попадает в пищевод, отчего едва ли не опорожнил свой желудок прямо на брюхо и засаленные штаны молодого человека. На этот раз пока все. Рамси даже снисходительно дал ему возможность сплюнуть свое непроглоченное семя, перемешанное с кровью, густую розовую дрянь с комками. Грейджой даже невольно подумал о том, что цвет этой жижи совсем такой же, как и фон на гербе Болтонов, чьим бастардом и являлся этот шкет. В любой другой ситуации Теон громко и заливисто заржал бы над этим сравнением, но сейчас ему просто хотелось рыдать от отвращения и прочего, что он и принялся делать на потеху Рамси. Слезы сами просились на выход, и Грейджой никак не мог успокоиться, заходясь практически в истерике даже тогда, когда его двое крепких юношей, среди которых был уже знакомый Лутон, приматывали его обратно к паршивому кресту.

+1

19

Пока двое его ребят привязывали Пиздюка обратно, Рамси вышел подышать воздухом. День или утро, или что оно было, выглядело серым и плоским. Не то, чтобы раньше Сноу имел привычку наблюдать за природой, но сейчас даже ему стало скучно. Он резко обернулся через плечо и посмотрел, как Лутон и Живодёр заканчивают приматывать пленника кожаными ремнями. Это зрелище больше понравилось бастарду. Когда парни справились, он выставил их обратно на улицу и уселся на стол. Кровь стучала в висках, но хотелось чего-то ещё, Рамси не хватало вчерашних красок. Сообразив, что ему нужно, Сноу порылся в кармане и вытащил оттуда уже знакомый ему флакон. Улыбаясь, он повторил уже знакомую процедуру, борясь с желанием слизать остатки крови. Рамси очень любил кровь, но вещество из флакона яд, нужно помнить об этом.
Бастард поставил стеклянную баночку рядом с ножом, а потом спрыгнул со стола и стал посреди комнаты, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.
Он рассматривал свою жертву с самодовольной усмешкой, постукивая пальцами одной руки по предплечью другой. Пиздюк продолжал рыдать, его рожа была грязной от крови, пота и соплей.  Чем больше Рамси смотрел на эту картину, тем больше она ему нравилась. Кровь становилась ярче, насыщенней и аппетитней.
Не выдержав, Сноу подошёл к бывшему кракену, и, замерев в паре сантиметров от его лица, жадно втянул воздух. Только извращенный мозг бастарда мог выделить из этой вони желанный запах крови. От удовольствия он закусил и пососал нижнюю губу, словно пробуя на вкус то, что уже представил в своей голове.  Всё вокруг исказилось, словно передвинулось, оставаясь на местах. Парень огляделся вокруг себя, не совсем узнавая обстановку. Особенно его удивил стул, который стал слишком объёмным и нагло выпирал из-под стола. Возникло ощущение, что он нарочно спрятался и теперь подглядывает за бастардом, чтобы донести лорду Русе.
Рожа Рамси перекосилась, он подскочил к стулу и зло пнул его, потом схватил за ножку и со всех сил швырнул об стену. Но звука не последовало, стул разлетелся совершенно беззвучно и стал медленно опадать на пол, кружа как снег зимой. Бастард ненавидел снег, он слово это слышать не мог и всё, что с ним было связано, вызывало только раздражение. Он стал топтать щепки, словно это клопы или тараканы, старательно размазывая их по полу и оставляя на половицах паштет внутренностей.
Закончив, он рассмеялся и моргнул. Когда Сноу открыл глаза, пол был сухим и в достаточно чистым. Только щепки и обломки валялись вокруг. От удивления парень попятился, скривился и махнул рукой, чтобы избавиться от наваждения.
Он вернулся к своей жертве и ещё раз оценил проделанную работу. Голый, избитый и дрожащий, Пиздюк сейчас принадлежал только ему, только Рамси решал, что будет с его пленником.  Сноу весело похлопал Грейджоя по плечу.
— Не знаю, какая из тебя будет гончая, но подружка из тебя что надо. Такие мне ещё не попадались!
Дико скалясь и таращась, он резко наклонился и поцеловал Пиздюка в разбитые губы. Бастард выдержал поцелуй в несколько мгновений, а потом отстранился и заржал на весь дом.
— Я б назвал тебя Марией, но боюсь, отец меня не поймёт! — он не мог больше сдерживать смех, пытался и не мог, это чувство безконтрольности  очень нравилось Рамси и он позволил себе расслабиться полностью.
— Зачем он те вабще? — спросил Рамси, беря рукой член Грейджоя и сжимая его в ладони.
— Может мы его отрежем?
Взгляд бастарда метнулся к столу, на котором лежал нож, а потом опять вернулся к пленнику.
— Неее, — даже в таком состоянии Сноу сохранял долю вменяемости. — Отец не обрадуется. Скажет: «Я просил привезти сыыына, а ты привёз мне дооочку. Нахера мне нада эта вобла железнорождённая?»
Рамси кривлялся и гримасничал, в такт помахивая достоинством Пиздюка.
Тут он наконец заметил выражение лица Теона.
— Что? — он глянул на свою руку и отдёрнул её, изображая смущение. — Ой, извини, не заметил. Хотя не, я специально!
Он продолжал ржать пленнику в лицо, получая от этого особое удовольствие. Только тот совсем не разделял веселья своего мучителя. Сноу замер, в голове его щёлкнуло.
— Тебе тоже надо расслабиться. — Он ткнул пальцем в трясущуюся грудь Пиздюка. — Я поделюсь с тобой. Как твой друг, канешн. Я ж не захланный!
На теле жертвы было полно ран, но Рамси схватил со стола нож, флакон и вернулся к кресту. Он упёрся ножом чуть выше отрезанного соска и медленно сделал глубокий надрез. Заткнув ножик за ремень у себя за спиной, он откупорил стеклянный флакон, выковырял немного соплеобразной пасты и, глядя в заплывшие глаза пленника, стал медленно, и даже нежно втирать её в свежую рану. Но потом придавил со всей силы, снова причиняя боль своей жертве. Он с удовольствием наблюдал, как Пиздюк дёргается и корчится.
— Ничё, потерпи, дорогой, щас тебе станет очень хорошо, — заверил бастард пленника и погладил по заросшей щетиной щеке.
Сноу убрал флакон обратно в карман и стал внимательно рассматривать свою зверушку, чтобы увидеть, когда та начнёт радоваться.

+2

20

Двое бастардовых подметок приматывали Теона обратно к кресту, который он уже успел изрядно возненавидеть, но больше пленнику доставляли неудобства веревки, скользкие и мокрые от его же собственных крови и пота, стянувшие запястья точно там, где и в прошлый раз, перекрывая натертые до ран места. Сам же проклятый байстрюк куда-то свалил - Грейджой искренне понадеялся, что надолго, но сейчас были не его именины и даже не Рождество, чтобы судьба приподнесла ему такой, надо сказать, щедрый подарок. Юному, прекрасному принцу Железных Островов до этого часто благоволила удача, жизнь преподносила подарки, но когда-нибудь везение заканчивается. Жалко только, что в самый неподходящий момент.
Видимо, Рамси было не сахарно сейчас - даже в полутьме домика, которую разгонял жалкий факел, было заметно, что ему хреново, даже солому из волос не до конца вычесал, грязнуля. Большинство бастардов не были похожи на своих высокородных отцов и матерей, лишенные зачастую всяческих манер. Определенно, если бы Теон увидел этого нечесаного замарашку, он никогда бы не признал в нем кровь Русе Болтона. Грейджой на свою радость не видел его часто, но помнил, что лорд-пиявка не тот человек, который потерпел бы на своем теле и одежде какие-либо изъяны. Даже на лице у него не было ни морщиночки, ни родинки, а насчет причесанных вороных волос и аккуратного шмотья говорить не приходилось. Даже сапоги у этого чистоплюя были всегда, как помнил Теон, вычищены. Рамси по сравнению с ним казался не то, что гадким утенком - ощипанным, замаранным цыпленком со своей засаленной одеждой, извазюканной в кровище и еще каком-то дерьме, паклей вместо волос и не самым приятным запашком. Только и похожи отец с сыном были, что глазами, да и то Сноу таращил их так, словно тужился вечно.
Пронаблюдав за тем, как Сноу вытворяет с баночкой клубничного зелья то же самое, что и, предполагаемо, вчера, Теон понял, что сердце у него уходит в пятки. Морда его, избитая и опухшая, была самым главным свидетелем (и потерпевшим одновременно) того, что делает бастард после этой хренотени во флакончике, а продолжения "банкета" пленнику вовсе не хотелось. А кто хотел бы, чтобы его избил какой-то паршивый светлоглазый наркоман? Бьюсь о заклад, никто.
Плач никак не унимался. Вернее, кое-как Теон его мог сдерживать, поэтому он больше напоминал сейчас жалкое, отвратительное хныкание и скулеж, нежели чем ту истерику, которой он заходился, выплевывая розовую жижу из своего рта несколько минут тому назад. Грейджой знал, что стопроцентно Рамси доставлял его этот "концерт", но не был в состоянии лишить своего придурошного "хозяина" этой радости жизни. И только когда морда бастарда оказалась совсем-совсем близко от зареванного лица Теона, пленник смог проглотить огромный скользкий ком в своем горле и только жалобно всхлипывал, содрогаясь при этом всем телом. Не в первый уже раз Кракену казалось, что болтонская крыса хочет его сожрать. Насыро, сдирая своими кривыми крупными зубищами кожу с плоти и плоть с белоснежных косточек, обгладывая последние и высасывая из них костный мозг. Вкусняшка так себе, но, думалось Теону, была подстать Рамси. Интересно, пробовал ли он на вкус людей? Грейджой был больше, чем уверен в этом.
Между тем, кровавый бастард продолжал пугать и удивлять своего пленного. Когда последний увидел его перекошенное хлебало, словно ему в штаны запустили десяток сколопендр и пару уховерток, Теон уже перетрясся, что очередная порция гнева и мучений обрушится на его бедную черноволосую головенку. Впрочем, не такими уж и черными будут скоро волосы жертвы - в них на висках и затылке уже проглядывались серебристые прожилки седины от такого нервного перетряха. Хорошо хоть, что не выпадали. Но на этот раз весь напор приняла не рожа и даже не туша Грейджоя. Рамси раздербанил об стену деревянный стул, а затем чуть ли не сплясал на останках бедного седалища. Кракен искренне пожалел, что он не стул и не может так быстро сломаться, чтобы не терпеть этот театр одного актера, исполненный абсурда и страданий.
Снова бастард подошел к висящему на кресте, вызвав у того очередной мышечный спазм и приступ страха. Когда тот замахнулся рукой, Грейджой зажмурился и заскулил, готовый к тому, что сейчас он получит, но Рамси только и сделал, что похлопал его по плечу. Освежеванному плечу. Теон отозвался протяжным стоном.
-Не знаю, какая из тебя будет гончая, но подружка из тебя что надо. Такие мне ещё не попадались! - глумился над ним Рамси, тыча воображаемым ножиком его моральное достоинство мужчины, и без того изрядно попранное тем, что творилось некоторое время назад. Глаза сами собой начали закатываться, но и это Сноу не дал сделать, впившись своими губами в израненные губы Теона. Тот только и смог, что вытаращиться на бастарда, будто тот был прокаженным или сифилитиком и теперь поцелованный Грейджой подохнет в корчах. А затем он заржал, и от этого смеха стало морально куда более хреново, чем физически. До кишок, до печенки, до самых мелких косточек, до единой клеточки организма этот дикий ржач пронимал.
-Не трогай его! - попросил пленник, когда в руке мучителя оказался его собственный член. Вернее, не попросил... Прохрипел что-то едва ли членораздельное, судорожно глотая слова и заикаясь. Он даже не сомневался, что у Рамси хватит мозгов оттяпать его "сосиску", которая, несомненно, была одним из самых важных органов на теле Грейджоя. Порой даже этот самый орган принимал решения вместо головы, что уж и говорить там. Страх насчет грядущей ампутации только усугубился, когда бастард устремил свой взгляд на нож.
-Неее, отец не обрадуется. Скажет: «Я просил привезти сыыына, а ты привёз мне дооочку. Нахера мне нада эта вобла железнорождённая?».
Теон мог вздохнуть (и вздохнул) с облегчением. Лорд Русе, за которого его недавно избили, сумел спасти его одним своим существованием. А ведь если бы Рамси просто так изловил несчастного... Грейджой не мог и не хотел даже представить, что тогда бы он учинил с ним, заведомо зная, что с ним за это никто ничего не сделает. А тем временем болтонский придурок махал, словно флажком, его хреном, зажатым в ладони, вызывая у Теона лишь гримасу непонимания и отвращения, а заодно и едва сдерживаемое желание плюнуть кровавой слюной прямо в эту самодовольную, нахальную, смеющуюся рожу.
-Тебе тоже надо расслабиться. Я поделюсь с тобой. Как твой друг, канешн. Я ж не захланный! - произнес Рамси.
-Нет, нет, не надо, нет, - бормотал Грейджой, у которого враз онемели и челюсти, и язык, и вообще все тело. Лучше уж быть избиваемым в чистом сознании, чем давать втирать себе в рану какую-то мерзопакость и плющиться наравне с этим наркоманом. Но этому наркоману, кажется, было вообще плевать на мнение своей зверушки. Не особо-то и удивительно.
Рану, которую нанес бастард, неприятно защипало, когда мучитель начал втирать в нее красную субстанцию, но перестало после того, как тот нажал на нее, едва ли не погружая внутрь свой палец, просто потому, что стало больно, но Теону удалось это стерпеть. Он успел удивиться, что это Рамси пробрало на какие-то нежности и подумать, как сделает он ему больно чуточку позже, но мысль прервалась в самом конце собственным же громким сумасшедшим смехом, который было невозможно сдержать в груди.

+1

21

Прошло мгновение, второе, ещё пару десятков, но Пиздюк всё не радовался. Он был унылым и неразговорчивым, как дохлый енот. Рамси удивлённо нахмурился и решил увеличить дозу. Он принялся вытаскивать пробку из флакона, ковыряя её грязными ногтями, и даже не заметил, что жертва стала нездорово хихикать. Когда смех стал неадекватным, бастард оторвал взгляд от стекляшки и тоже расплылся в довольной ухмылке. Подействовало.
Он сделал два шага назад, чтобы оценить результат со стороны. Пиздюк веселился и Сноу посетило странное чувство, вроде он самый добрый человек на земле.
Он жадно смотрел на невменяемого Грейджоя, безумство которого резонировало с состоянием самого бастарда. Это было странно и жутко, наблюдать за истерической радостью еле живого тела, но Рамси это нравилось. Такой лорд устраивал его на много больше, чем его предыдущий вариант, тот, которому Рамси служил в Винтерфелле.
Вдруг пленник заткнулся и внимательно посмотрел на своего мучителя. Сноу тоже застыл и подозрительно уставился в тот синяк, что раньше был грейджоевской мордой. Глаза удивлённо моргали из своих фиолетовых щелей.
— Аша? — спросил Пиздюк удивлённо и бастард ошалело на него вытаращился. Он задумчиво скривился, чтобы вспомнить, где уже слышал это имя. Но жертва помогла, назвав Ашу сестрой. Тогда в голове Рамси сложилось всё, что до этого безумно прыгало. Ашей звали старшую сестру Теона, ту, на счёт которой он недавно стебался. Сноу посмотрел на себя, даже руки и ноги рассмотрел, пытаясь понять, каким местом он Аша. Постепенно в его обдолбанный мозг дошёл факт, что у Грейджоя просто глюки. Не будь Рамси сам под кайфом, он сообразил бы быстрее, но сейчас все мысли жили самостоятельно и ничто не хотело думать.
Пленник начал укорять сестру, что она бросила его в Винтерфелле, потом  вспомнил, как она обманула его в первый день знакомства. Он нёс чушь и много. Сноу уселся поудобнее на стол и принялся жевать кусок серого хлеба. Пиздюка обидело такое поведение «сестры», он переключился на самомение Аши и на то, что девка заняла его законное место. Тут Сноу порадовался, что не только Русе Болтон скотина, вон даже настоящий лорд пролетел, как фанера над Королевкой Гаванью. Это ещё раз подтвердило, что на чистоту крови плевать, главное, сколько ты от этой крови взял. Сам Рамси будет побольше Болтон, чем  покойный Домерик. Тот как дурак радовался брату, и умер не очень умно.
Рамси про себя смеялся над распинающимся недоГрейджоем, и тут его посетила мысль. Он понял, что быть Ашей может быть очень весело. Он отбросил недоеденную корку и быстро подлетел к своей жертве.
— Канешн, я понимаю тебя, — заговорил он, поправляя невидимые сиськи. Так Рамси изображал девушку. — Но ты сам отказался ехать со мной. А сейчас я вернулась, чтобы забрать тебя домой. Как ты вляпался в это дерьмо, Теон?
Бастард жестом указал на убогую комнату и трупы. Он покачал головой и стал снимать ремни с рук жертвы, делая вид, что спешит. Тот что-то болтал, не всегда связно.
— Я заберу тебя отсюда, братец, — вёл своё Рамси, с трудом снимая тело с креста. Про себя он подумал, что нет смысла его вообще туда вешать, он уже далеко не убежит. Грейджой грохнулся на пол, чуть не свалив своего мучителя. Сноу с трудом устоял на ногах, а потом устоял, чтобы не отвесить Пиздюку сапогом под голый зад.
А тот всё продолжал втирать своей сестре слова благодарности и не только. Когда бастард помог своему «брату» подняться, тот стал скалиться и сам обнял его, как родного. Было смешно наблюдать за этими проявлениями братской нежности, один уже на этом погорел, когда явился к ним на мельницу. Но смех застрял в горле, когда потные и грязные ладони опустились ниже по спине и сжали ему задницу. Рамси обалдело покосился на Пиздюка, а потом громко заржал. Оказывается, этот папкин недоносок не прочь развлечься со своей сеструхой. Он нёс какую-то чушь про Эсгред, поездку на коне, сильное желание. Когда они уже были возле порога, Пиздюк стал дерзко подкатывать к Эсгред. Если бы не наркотик, пленнику никогда бы не хватило сил на такие действия, но сам не свой, он был наглым и уверенным. Видимо, Грейджой вконец поверил в своё спасение, а воспалённый мозг был не в состоянии думать про опасность.
Полностью потерявшись в привиденом, Пиздюк тупо усмехнулся и жадно поцеловал Сноу в губы. Он привлёк бастарда к себе за грязные волосы, полагая, что это грива его сестры. Не ожидавший такого разворота Рамси на какое-то время остолбенел, а потом не особо напрягаясь, ответил на поцелуй. Так увлеченно его ещё не целовали. Обычно девки орут и вырываются, а этот обдолбанный лордюк развёл инцест даже не напрягаясь.
Сноу чувствовал, что Грейджой был рад сестре не только на словах, но отвращения не чувствовал. Бастард не заморачивался моральными нормами, да и Пиздюк обязательно узнает о своём позоре.
Когда замученному пленнику стало не хватать воздуха, он отстранился, чтобы отдышаться. Не давая ему такой возможности, Рамси потащил Грейджоя на улицу.
— Нам нужно идти, — настаивал он, хотя сам ощущал некоторый напряг. — Я прикончила всех, кто был во дворе, но лучше поспешить, нас ждёт лодка.
Где именно их ждала эта сухопутная лодка, Сноу не уточнял, но вёл Пиздюка в сторону сарая, но они обошли постройку стороной. Если верить одной из куриц, она только что снесла яйцо.
Подведя названого «брата» к погребу, Рамси отпер дверь и на всю распахнул её. Изнутри пошла сырость и запах мышей.
— Добро пожаловать в трюм, Пиздюк! — со смехом выкрикнул бастард, с силой толкая спутника внутрь. Слыша, как тот считает земляные ступеньки, Сноу захлопнул дверь и с довольным видом закрыл её на наружный засов.

+1

22

По израненному, искалеченному телу разливалось благословенное, ласковое тепло, кое-где переходя в настоящий жар - особенно там, где лордов бастард оставил свои кровавые метки в виде порезов, ссадин и, самого аппетитного, куска обнаженной плоти на плече. Наркотик старательно работал, выжимая из полумертвого Грейджоя последние силенки; возможно, он будет истощен этим настолько, что не сумеет после дышать, но кого сейчас это волновало? Жуткая картинка призрачного счастья, накрывшего Теона с головой, словно он в дощатую бадью окунулся при купании. Но это счастье вскоре сменилось удивлением, и удивлением приятным. Махнув головой, пленник увидел не иначе как свою любимую старшую сестренку.
-Аша? - с надеждой пролепетал Грейджой, глядя сквозь своего мучителя и созерцая то, что хотел видеть. "Аша" принялась себя разглядывать. Ох, женщины... Вечно думают о своем внешнем виде в самые неподходящие для оного моменты.
-Аша, сестренка... Помоги, - жалобно заскулил истощенный пленник, подавшись телом вперед, к бравой девушке, которая на поверку была как минимум мужиком.
-Что ты медлишь? Ты и так меня, как сука, кинула, и сейчас хочешь? Черти морские, Аша! - продолжал ныть Теон, с возмущением глядя на то, как "сестренка" уселась за стол и стала жрать кусок какой-то бяки.
-Ты решила стать леди-жницей вместо меня? Приехала меня угробить? Но я законный наследник, понимаешь? Я! Отец просто ошибается, та-а-ак ошиба-а-ается-я... - несчастный потихоньку уже начинал заговариваться, язык, касающийся осколков улыбки, становился ватным и безжизненным, а по подбородку начинали течь струйки окровавленных слюней.
-Это мое место... по праву рождения, а ты, ты...
-Канешн, я понимаю тебя. Но ты сам отказался ехать со мной. А сейчас я вернулась, чтобы забрать тебя домой. Как ты вляпался в это дерьмо, Теон? - разом заткнула пасть мелкому грейджойскому выродку его сестра.
-Я... я захватил Винтерфелл, как обещал отцу, а потом Вонючка... того меня... - пытаясь припомнить, что было некоторое количество времени тому назад, промямлил Теон. Вспомнить получалось из рук вон плохо. Ему даже показалось на парочку мгновений, что на самом-то деле он во сне видел то, как сжигает Винтерфелл и бежит оттуда, держа Рамси за руку, подобно крысе с тонущего корабля, а как здесь оказался и вовсе не помнит, словно он и был здесь всю жизнь. А теперь пришла Ашенька, которая выручит, которая спасет... Грейджой что-то лопотал ей, порой не понимая, что сам несет. Но сестричка должна понять, был уверен он. Отец не понимал и не принимал, братья измывались, но старшая сестра всегда помогала ему, даже сейчас приперлась в такую-то даль ради него.
-Я заберу тебя отсюда, братец.
-Спасибо... Спасибо, - заладил с новой силой заново Теон, которому очевидно осточертело пребывание в обществе байстрюка-наркомана, да еще и к кресту присобаченным. Никто долго так не продержится, а Грейджой экстремалом и терпимцем никогда не был, впрочем как и любителем боли.
И вот, последняя веревка, удерживающая трясущееся тело на деревянных перекладинах, была снята заботливыми руками, ознаменовав новое падение на сырой пол. Но Теон, видимо, один не хотел сейчас позориться, уцепившись слабеющими руками за куртку Рамси в "полете". Последний устоял на месте, но помог подняться пленному уродцу.
-Я же обязан по гроб жизни, спасибо, - произнес Грейджой, расползаясь в улыбке. Только вот он забыл, широко скалясь, в каком состоянии сейчас находились его зубы (вернее то жалкое месиво, оставшееся против них), являя Рамси довольно жуткую улыбку. Так не может улыбаться человек, которого пытают уже вторые сутки подряд, но наркотик давал нужный эффект. Повинуясь нахлынувшей нежности и любви, Теон обнял "сестричку" так крепко, насколько мог это сейчас, за ее широкую талию, прижимая к себе. Чувство безопасности развязало шаловливые лапки кракена, которые поползли вниз по спине бастарда.
-Помнишь, как ты меня обманула, когда я приехал в Пайк? Эсгред, Эсгред... Я бы взял тебя, коли мы не приехали бы так быстро в замок, даю голову на отсечение! - с этими словами пальцы Теона стиснули жесткую задницу Рамси, а тот отозвался диким ржачем. Никакой грации у "сестрички" не было. Вернее, была, да только сравнима с деревенско-мужицкой. Хотя, Аша всегда была такой, слишком грубой для обычной девахи. Теону это безумно нравилось. Так же, как и нравились тонкие губы Грейджой-старшей, в которые он впился требовательным поцелуем. Да и сестренка, кажется, сменила свое насмехательство над ним на милость, отвечая на это не менее увлеченно. О таком кракен мог только мечтать, только вот, к сожалению, мечты сбываются лишь после череды необычайной жести и страданий.
Теону показалось, что целовались они с Ашей бесконечно, но эта бесконечность закончилась тогда, когда в легких уже защипало от недостатка свежего воздуха. Голову его вскружило, а ноги не слушались, заплетались и всячески протестовали против того, чтобы их непутевый хозяин куда-то двигался.
-Я прикончила всех, кто был во дворе, но лучше поспешить, нас ждёт лодка, - проговорила "Аша", и у юного принца сладко заныло сердечко. Неужели она грохнула даже этого говнюка, который его измучил? Лишь бы он страдал перед смертью, да подольше, так ему, паршивой собачонке на привязи своего лорда-папаши.
Он безоговорочно верил бастарду и шел за ним, не ставя под сомнение то, что ведет он его к очередному спасению. Все вокруг плыло и дрожало, и без чьей-то помощи Грейджой был уверен, что потонет в воздухе, среди расплывающихся очертаний людей, домов, собак и куриц. У него даже не возникло вопроса, на кой черт сестренка открывает подвальную дверь. Только потом, когда голова, позвоночник и прочие части тела ощущали количество ступенек, по которым Теон кубарем скатился вниз, Грейджой понял, что что-то не так. Но было уже поздно - придавленный пустыми гнилыми ящиками, в которых, видимо, мертвые хозяева хранили урожай, кракен снова отключился, булькая кровью из носа и рта.

+1

23

Младшая из хозяйских дочек была самая симпатичная, хотя сейчас это было уже не заметно. Рамси это не останавливало, он развлекался с ней уже второй день, отвлекаясь только на выпивку и нужду. Одежды на девочке не было, её тело прикрывали только синяки, а лицо давно уже ничего не выражало. Её родителей вынесли из дома вчера, когда они начали пованивать и даже Рамси стало тошно.
На вид девчонке было лет одиннадцать, но это никого не остановило. Постарался не только Сноу, каждый из его шайки приложил к ребёнку руку и другие части тела.
Слезая с неё, бастард насмешливо хлопнул девочку по худощавой заднице и привёл в порядок штаны. Девчонка не шевелилась, но Сноу это не волновало, его подстилка давно уже перестала радоваться жизни. Рамси столкнул тело со стола, взял с пола кувшин и налил себе ещё эля. Он уже был порядком пьяный и желал развлечься по-настоящему. Девка бастарду уже надоела.
Осушив кружку до дна и облизав пухлые губы, Сноу вышел во двор. Погода была хмурая и он поёжился. Окинув взглядом хозяйские постройки, Рамси решительным шагом направился в сторону погреба. Прошло уже два дня заключения Пиздюка, пока бы проверить, как ему живётся.
Насвистывая, бастард убрал засов и заглянул внутрь. В темноте трудно было что-то рассмотреть, не долго думая, Рамси сбежал вниз по вырубленным в земле ступенькам. В трезвом состоянии он бы сначала подумал, но сейчас Сноу было море по колено. Хотя нет, море не надо, в нём кракены водятся, и сейчас один из них затаился где-то рядом. Рамси даже не успел осмотреться, как что-то схватило его за лодыжку и дёрнула. С грязными ругательствами, Сноу полетел на землю и приземлился мордой на что-то, что запахом и рельефностью напоминало капусту. Какая-то тварь навалилась на него сверху и вдавила прямо в что-то сгнившее. Вонючая слизь размазалась по щеке, застревая в щетине.
Сжав зубы, бастард с силой оттолкнулся от пола, через локоть перекатываясь на спину. Пиздюк был жёстким и вонючим, но не таким, как гнилая капуста. Пленник ногой спихнул с себя своего мучителя, и снова на него навалился, со всех сил заехав кулаком тому в рожу. К счастью для Рамси, сил у Теона почти не было, единственное, на стороне измученного Пиздюка была только неожиданность, но она уже прошла. Сообразив, что происходит, Сноу наотмашь врезал нападавшему, одним ударом сбивая его на пол. Вскочив, грязный и с разбитой губой, он зло сжал зубы и несколько раз бешено врезал сапогом по рёбрам и лицу.  Пленнику повезло, что пьяный и взбешённый Рамси с трудом попадал в цель.
Бастард  вытащил Пиздюка на верх и ещё пару раз пнул, чтобы успокоиться. Голова гудела, губа болела и Сноу было стыдно, что так позорно попался. Он позвал одного из парней, чтобы помог  дотянуть Грейджоя в дом. В этот раз Рамси не стал привязывать жертву к кресту. Он  принёс со двора ошейник и цепь, снял их с хозяйской собаки. Животное здохло, защищая своих владельцев, и ошейник был забрызган тёмной, вонючей кровью. Сноу ногой придавил Пиздюка к полу и туго затянул ремень, почти не оставляя просвета, чтобы дышать. Взяв в руки другой конец цепи, Рамси с силой потянул, волоча задыхающегося пленника за собой. Двое из его парней приподняли тяжёлый дубовый стол и Сноу надел кольцо на его ножку. Когда стол опустили, сдвинуть его не мог даже сам Рамси.
Выперев всех, он остался наедине со своей любимой зверушкой.
— Знаешь, что делают с собакой, которая посмела укусить своего хозяина? — Начал он, приближаясь к столу. Став на одно колено, он наклонился  и взял Пиздюка за заросший подбородок.
— Я таким перебиваю морду палкой, а потом позволяю сдохнуть с голода. К моменту смерти у них во рту уже полно червяков. У тебя ещё не завелись, не?
Сноу разжал беззубую челюсть, заглядывая в пересохший рот.
— Тут так сухо, что нет ничё живого. Ну да, ты ж так давно не пил.
Рамси плеснул себе ещё эля и начал громко хлебать, не отводя глаз от лица Грейджоя. Видя его реакцию, Сноу оторвался от кружки и улыбнулся.
— Извини, но пьют тока хорошие собачки. — Он сделал шаг вперёд и медленно вылил остатки на голову пленника. Потом наступил каблуком ему на кончики пальцев, придавливая всем своим весом. — А плохие смотрят и становятся хорошими. Или дохнут очень больно.
Сноу поднял ногу, а потом снова резко опустил, врезаясь ребром каблука в костяшки пальцев.
Рамси веселился, наблюдая, как корчится на полу его жертва. Чтобы усилить  приятные чувства, он опять достал свой любимый флакон и показал его Теону.
— Помнишь? — с довольной ухмылкой, Сноу закатил рукав. На месте прежних порезов запеклась неестественно чёрная кровь. Бастард достал нож, рассёк кожу на предплечье и дождался, когда выступит побольше крови. Тогда он извлёк бардовую смесь и уже привычным жестом втёр ей в рану, смешивая с собственной кровью. Заметив, как замер Пиздюк, Рамси помахал флаконом у него перед носом.
— Понимаю, тебе не оч хорошо щас, меня тож немного трясло на следующий день. Но если принять новую дозу, станет легче! — Он убрал стеклянный пузырёк, не переставая скалиться в усмешке. В углу что-то застонало, и Рамси удивлённо вытаращил свои огромные глаза. Это девочка что-то бормотала, не приходя до конца в сознание. Расслабившись, бастард опять взял кружку и начал крутить её за ушко на пальце. Он присел рядом с Пиздюком без тени страха. Пленник сейчас был наглядной иллюстрацией кракена, выброшенного прибоем на берег реальности.
— Помнишь, что ты делал, когда принял это? — Рамси ехидно прищурился.
— Знаешь, мне даж понравилось. Ты был такой страстный. Ты чё реально хочешь трахнуть свою сестру? — В уютной для себя обстановке, Сноу стал несколько дружелюбнее.
— Знаешь, раньше меня раздражала твоя наглая рожа, но щас ты выглядишь что надо, — признал бастард. Рамси похлопал жертву по плечу и рассмеялся громче, чем того требовала ситуация.
— Помнишь, я говорил, что у меня был слуга Хеке? Неплохой парень, тока смердел как свинья обделанная.  Поэтому все звали его Вонючка. — он заворожено посмотрел на избитое и перекошенное лицо Пиздюка. — Ты даж чем-то похож на него!
Это была правда, чем больше Сноу смотрел на своего пленника, тем больше тот смахивал на покойного Вонючку.  Такой поворот ещё больше развеселил бастарда. Он сидел и ржал, в упор глядя на Теона.

Отредактировано Ramsay Bolton (14 Ноя 2014 12:24:58)

+1

24

Теон уже было подумал, что подох, если бы не дикая боль, расползающаяся медленно, словно улитка, по всему его избитому и изрезанному телу. Мертвецы не чуют боли, да и дышать им не надо. А Грейджою все еще было надо, хоть и давалось это с трудом, а выдох получался хриплым, как у простуженного старика. И кости ломило ужасно. Связь с реальностью то и дело терялась. На секунды, когда он лежал, ткнувшись мордой в сырой пол, ему даже казалось, что на самом деле он закопан глубоко под землей, да и пахло соответсвующе.
Силы потихоньку возвращались к несчастному, тот даже сумел на исходе первого дня своего заточения нашарить в кромешной тьме лестницу и попытаться открыть дверь погреба, которая, впрочем, была крепко-накрепко закрыта. Пришлось вернуться обратно и терпеливо ждать, то и дело проваливаясь в сон и вздрагивая от каждого шороха, доносившегося из-за тяжелой двери.
Кажется, прошла бесконечность перед тем, как Теон услышал лязг засова на двери. Испуганно вытаращившись, тот забился поглубже в уголок, когда понял, КТО снова вернулся за ним. По всей затхлости погреба распространился запах алкоголя. Рамси был пьян, и Грейджой понял - это его шанс, хоть и призрачный. Пленник притих, боясь даже дышать, чтобы мучитель не нашел его раньше времени. Тот застыл как раз спиной к нему, и, подобно псу, на четвереньках, Теон подкрался к нему сзади и изо всех силенок, которые у него остались в весьма скудном количестве, дернул. Благо, Рамси был не просто пьян, а безнадежно - с трезвым и даже чуть принявшим на грудь человеком Грейджой так ни за что бы не справился. Но сейчас удача была на стороне кракена, правда, недолго. Ее хватило лишь на то, чтобы несильно дать своему обидчику по морде, после чего тот, весь в капусте, зарядил ему своей ручищей в ответ по многострадальному лицу и щедро угостил сильными, но, слава богам, неточными ударами, от которых ребра хоть и затрещали, но выдержали, а рот снова наполнился кровью. Надолго забыть кровавый вкус во рту не вышло. А потом его вытащили на свет, словно улитку из своей раковинки, оставляя совершенно беспомощным перед бастардом, да к тому же еще и ослепленным. За эти два дня глаза привыкли к темноте и резкую перемену освещения воспринимали крайне болезненно, даже заслезились. Фиолетовые от синяков щеки снова покрылись солеными дорожками слез, особенно после новых пинков. Вдобавок и ноги идти напрочь отказались, так что обратно в дом, где уже не было трупов хозяев, Теона тащили волоком, словно парализованного.
К кресту его Рамси не стал привязывать - это несколько удивило Грейджоя, но и не обрадовало. На него, как на последюю тупую псину, крепко держа, натянули ошейник, изнутри чуть сырой от крови и скользкий, и жутко мешавший дышать. Хуже стало тогда, когда бастард потянул его за длинную цепь. Хочешь-не хочешь, а идти (вернее, ползти) как животное, на четвереньках, пришлось, иначе бы Сноу вдавил бы ему кадык в шею. До чего было позорным творящееся действо, но у Теона не оставалось времени даже подумать об этом, только тупо поддаваться и задыхаться. А затем снова началось весьма доставляющее общение с Рамси, происходившее наедине, никак иначе. Словно тот не позволял кому-то разделить наслаждение от измывательств над своим несчастным глупым пленником, единолично впитывая все до капли.
Выслушивая то, что говорил Рамси, схватив его за подбородок, Теон чувствовал себя действительно собакой. Слова сливались в единый гул, в котором было очень сложно что-то разобрать. Он послушно открыл челюсть, когда хозяин стиснул ее, желая посмотреть рот.
-Ну да, ты ж так давно не пил, - услышал пленник и поднял влажные глаза на Болтона. Черт возьми, тот был прав. За кружку воды, да что за кружку - даже за ту воду, что могли набрать его ладошки, сложенные лодочкой, он отдал бы все, что имел. Другое дело в том, что не осталось ничего, кроме нескольких зубов. За зубы никто не нальет студеной водицы. А бастард знал, на что давить, и делал это искусно, хлебая прямо перед носом своей зверушки эль, холодный и очень вкусный, а над пухлыми губами его оставалась густая пена. Теон едва ли не скулил, наблюдая за этим и изнывая от жажды.
-Извини, но пьют тока хорошие собачки, - и с этими словами на жалкую голову Грейджоя полился добротный эль. Он попытался слизать стекающие на лицо капли, но Рамси не дал это сделать, едва ли не переломав острым каблуком всадничьего сапога ему пальцы. Те опухли и перестали слушаться, а Теон завизжал, словно укушенная за нос сука, ложась на поврежденную конечность. Так боль было чуть легче снести. Но, не успела она стихнуть, как Рамси снова напомнил о себе, помахав флакончиком, в котором стыла одна из причин крайне дерьмового состояния пленника и, одновременно - спасение от него. В прошлый раз бастард угостил свое забитое животное этим зельем, но сейчас Грейджой, хоть и замер, как в предвкушении, догадывался, что такой щедрости не будет. Зато закатил рукав, обнажая руку, на которой словно угольком что-то прочертили. И лишь присмотревшись Теон понял, что это та самая рана, куда он втирал эту дрянь, и сейчас рядом с ней оказалась такая же, только красная, свежая. Стало жутко, а еще жутче, когда из угла послышался слабый стон, от которого Грейджоя аж передернуло. Он уставился туда, в темноте еле разглядев очертания лежащей там, в луже крови и еще чего-то, девочки, маленькой, но уже почти мертвой. Сноу не жалел никого, ни при каких условиях. Даже ребенка, которому, по всей видимости, осталось жить совсем немного. Рамси это не волновало, он рассказывал пленнику про то, что творил тот, когда в его крови оказался наркотик. Теон еле вспомнил. Аша, поцелуй, упругая попка под пальцами... Наркотическая галлюцинация, из-за которой он обсосал и облапал не свою сестрицу, а этого наглого бастарда. Только вот стыдно Грейджою не было, ощущал он лишь страх, боль и мучения от каких-либо лишений, а места для стыда не оставалось.
-Помнишь, я говорил, что у меня был слуга Хеке? Неплохой парень, тока смердел как свинья обделанная. Поэтому все звали его Вонючка, - продолжал балаболить Рамси в скривившуюся в горестной мине мордашку несчастного. Вонючка... Вонючкой представился бастард, когда они были еще в Винтерфелле, Вонючка же умер под его личиной. Жалко только, что не наоборот. Безумный, пустой смех Сноу заставил Теона сжаться на полу, а из глаз его потекли слезы, на которые Грейджой уже не обращал никакого внимания.

+1

25

Рамси рассмеялся ещё громче, когда увидел, как по лицу Теона текут слёзы. Из этого фиолетового урода ещё что-то выливается. Сноу вытянул лицо от удивления, что в Пиздюке есть что-то влажное. Потом он решил, что это были резервы на всякий случай. Так, потушить небольшой пожар или разжалобить какую-то сердобольную старушку. Рамси осмотрелся по сторонам, разглядывая каждый угол как в первый раз, но никакой бабульки не заметил, и огонь горел только в печи. Жертва зря переводила последний свой запас, скоро совсем засохнет.
— Не плачь, мой хороший, — просюсюкал бастард, вытирая жертве слёзы. На деле он их просто грубо размазал по фиолетовой роже, останавливаясь на каждом синяке. Так Пиздюк сильнее и ярче оценит заботу, точно не пропустит ни одной вытертой слезы.
Сноу никак не мог избавиться от бреда, что перед ним покойный Хеке. Как только что-то прояснялось и он видел скулящего Грейджоя, как его опять накрывало и Вонючка сидел возле него как раньше, разве что без выпивки. Рамси решил, что поэтому тот и плачет. Хозяин пьёт, но забыл родного Вонючку, который служил верой и правдой, с которым они вместе не одну девку оседлали.
В порыве дружеских чувств, Рамси налил ещё эля и протянул покойному.
— Пей, Вонючка, надо тебя помянуть как следует, раз уж не закопали как человека.
Он не понимал, что перебил пленнику пальцы и сейчас тот не удержит даже пера. Видел только, что призрак погибшего не спешил тянуть руки. Тогда бастард сам стал поить его. С его  стороны это было небывалой добротой, при жизни Хеке такой чести не знал. Предел милости господина — это разрешение трахнуть очередную девку после того, как сам Рамси справится. И то радость выпадала не всегда, всё зависело от настроения хозяина.
Терпения в таких случаях Сноу не знал. Он старался влить поскорее, разливая эль по полу и голому телу Пиздюка. Потом он попытался повернуться так, чтоб ртом ловить пролитое, но ткнулся лбом в грудь пленного и вылил остатки себе на макушку. По курчавым волосам потекла тёмная пенистая жидкость и Рамси гаденько захихикал.
— Извини, брат, но всё. Тебе больше не наливать! —Бастард на показ помахал кружкой и бросил её в ближайшую стенку. Жестянка с грохотом отскочила и попала Пиздюку в голову. Рамси был в восторге.
— Даже боги говорят, что тебе хватит!
Самому Сноу тоже было хватит, эль плохо сочетался с веществом из флакона, голову сносило месивом из образов и мыслей, а тело почти не слушалось. Рамси словно видел его со стороны, но чувствовал каждый сантиметр, как никогда раньше. Даже одежду на себе чувствовал и капли эля на лице и загривке. Это не помещалось в сознании и на пару мгновений Сноу застыл, бессмысленно осматривая себя, пол, на котором сидел, пленника, который опять превратился в тень Грейджоя. Кто такой Грейджой? Задней мыслью Рамси вспомнил Винтерфелл и его захватчика. Удивился, что этот тип сейчас делает рядом с ним, потом вспомнил, как спасал его. В первый раз или второй. Всё было очень сложно и как-то сразу.
Чтобы как-то прийти в чувство, бастард схватил нож и начал резать себе руку, один порез, потом второй. Боль была адской, словно он отрезал себе эту руку. С такой чувствительностью лучше сдохнуть сразу, чем так себя обижать.
Он скривился и зло посмотрел на нож, лезвие которого было в его крови. Он хотел уже убрать его, когда взгляд Рамси упал на Теона. Он снова заметил свою любимую жертву и лицо опять ухмыльнулось. Как-то отдельно от самого Рамси, он вроде как со стороны наблюдал, даже удивился, чего его рожу так перекосило.
Сноу закусил губу, как делал всегда, увлекаясь каким-то делом. Он схватил пленника за голову и прижал её к грязной ножке стола, засаживая тому в щеку с пол десятка заноз. Стараясь быть ровным, он медленно и увлечённо выводил на лбу Пиздюка его новое имя. Бастард делал глубокие надрезы до кости, чтобы шрамы не сошли и не исчезли. Собственность бастарда служила ему до самой своей смерти. Он скорее прикончит, чем отпустит.
Закончив, Сноу довольно любовался своей работой. Кровь стекала и немного портила вид. Парень рукавом вытер её, чтобы было лучше видно.
— Теперь ты всегда будешь помнить своё имя, Пиздюк! Правда я хорошо придумал? — Он смотрел в глаза своей жертве, которые заливало новой порцией крови, и ждал. Рамси надоело бессмысленное бормотание зверушки. Пора научить его давать правильные ответы, когда хозяин спрашивает.

Отредактировано Ramsay Bolton (14 Ноя 2014 15:47:54)

+2

26

Теон плакал... И плакал... И плакал. Его, наверное, ничто не могло утешить в эту минуту, слишком горестно было от всего, что сейчас он испытывал. Боль, страх, чувство голода и еще раз страх дурманили сознание, вызывая панику и новую волну бессмысленных тупых рыданий на потеху бастарда.
— Не плачь, мой хороший, -- говорил, как с умственно отсталым или с ребенком Рамси, но Грейджой продолжал плакать навзрыд, окончательно задолбанный и до жути, до боли несчастный. Он вытирал ему горькие слезы с лица, на котором живого места не осталось, а Теон скулил от боли, так как бастард делал это очень грубо и больно, словно нарочито давил на синяки потемнее, ссадины и шишки. Грейджой уже сам стал утираться от слез, понемногу успокаиваясь, и поднял голову.
— Пей, Вонючка, надо тебя помянуть как следует, раз уж не закопали как человека, -- услышал нечто странное Теон, с испугом вытаращившись на своего лорда. Тот тянул ему кружку, до краев наполненную ароматным хмельным элем... питье и пища в одном флаконе, в одной кружке, одной емкости! Да только вот пальцы не слушались, то ли сломанные, то ли еще какие. Бастард постарался на славу, лишив своего питомца возможности шевелить ими несколькими ударами.
Богам должна возноситься сейчас слава: Рамси понял, что жертва его не в состоянии пить, и поэтому помог осуществить ей этот нехитрый процесс сообразно со своими умениями и возможностями. То есть грубо, проливая на самого же себя эль и марая одежду, пол и Грейджоя. Кое-как закончив, Рамси выбросил кружку, какими-то чудными силами попавшую Теону по голове, отчего тот взвыл, подобно собачонке, которой хозяин по неосторожности прищемил куций хвост.
-- Спасибо... Спа... - шептал Теон, внезапно оборвавшись на полуслове. Увиденное дальше он совсем не мог понять. Бастард схватил нож (отчего пленник содрогнулся всем своим телом), но на этот раз лезвие не его настигло. Рамси стал наносить порезы на своей руке, и Грейджою показалось, что сейчас он тут себя убьет, обезумевший. На мгновение он даже подался вперед, чтобы, в случае чего, остановить сумасшедшего, но тут же отпрянул назад. Какой прок был спасать его? Никакого.
Но лучше было бы для Теона, чтобы он порезал себе руку до тех пор, что кровотечение не остановил бы даже опытный мейстер и жизнь утекла вместе с алой жидкостью, ведь Сноу снова пошел в атаку. С хрипом Грейджой проехался щекой по ножке стола, чувствуя, как ее начинает дико жечь от заноз, крупных и маленьких, но неизменно приносящих боль. А затем нож обжог болью лоб, кончиком лезвия что-то высекая на коже. Рехнувшемуся от боли, ошалелому, Теону казалось, что нож скребется об его лобную косточку, оставляя на ней маленькие следы.
-- Да... Да, да, да!!! -- в ответ на вопрос завизжал Грейджой, пятясь спиной вперед за стол.
-- Хорошо придумали! Хо-ро-шо-о-о!.. - продолжал вопить юноша, умываясь своей же кровью.

+2

27

Пленник больше не выдёргивался и не пытался вспомнить своё истинное происхождение. Он рыдал, визжал и со всем соглашался. Наконец Рамси услышал то, чего давно добивался. Его пёсик начал скулить под нужную дудку. Осталось немного дожать и можно везти в Дредфорт. Сноу старался не думать, что скажет Русе Болтон, когда увидит остатки принца. Идеальным вариантом станет хвалённое папкино безразличие. О похвале можно только мечтать.
Рамси с удовольствием рассматривал свою жертву. Зрелище стоило проделанной работы. Довольный собой, бастард стал насвистывать любимый мотив. Он попытался встать, но свалился обратно, шлёпнувшись прямо на задницу. Ноги отказывались слушаться. Грязно выругавшись, парень попробовал снова, сначала встав на четвереньки, а потом поднялся, опираясь на стол.
Пиздюк валялся под его ногами, помеченный и готовый служить своему новому хозяину. Не хватало детали.
Рамси осмотрелся вокруг  в поисках идеи. Ничего, кроме девки здесь не валялось. Тело уже почти подохло и не годилось даже пару палок кинуть. С таким же успехом можно трахать кусок фарша, на столько в том месте всё было безнадёжно. Сноу не огорчился, недостатка в девках Дредфорт не испытывал. Под настроение бастард выбирал любую, а постоянной подружки у него никогда не было. Игрушки Рамси были одноразовыми.
Сноу опять перевёл взгляд на ноющего Пиздюка. Вот кто был хорошей подружкой, бастард с кривой неадекватной усмешкой вспомнил, как отлюбил бывшего Грейджоя в его кракенскую глотку. Славная девка, даже кудри на уровне. По ходу мыслей, Сноу потрепал Пиздюка за свалявшиеся волосы. По ухоженности он не дотягивал даже до полуледи, но это было поправимо.
Рамси резко дёрнулся и вырвал пленнику клок волос. Он начал дико осматриваться по дому, поворачиваясь , как на шарнирах. Наконец Рамси увидел хозяйский   сундук. Он мог бы и раньше вспомнить, что уже копался там, когда вместе с ребятами грабил покойных фермеров. Бастард выбрасывал одежду один предмет за другим, от чего они подлетали под самый потолок и падали сзади Сноу. Наконец он радостно вскрикнул и вытащил платье одной из дочерей. Рамси оценивающе посмотрел на Пиздюка, потом на платье. Гримаса на лице бастарда показывала, что по размеру сойдёт. А где не влезет, там можно платье разорвать или Пиздюку лишнее отрезать.
Довольный собой, Сноу вернулся к столу ленивой шаркающей походкой. Его ещё водило, поэтому Рамси сначала наступил на свою жертву, а потом врезался в стол. Ему даже не было больно. Чувствительность ушла, осталось только тело. Рамси его видел, как-то ним двигал, но чувствовал как через три слоя воздуха.
— У меня для тебя подарок, красавица, — бастард помахал платьем перед самим носом Пиздюка. — Одевай.
Он швырнул его в избитое лицо и рассмеялся, а потом хохотал ещё громче, наблюдая за попытками жертвы одеть платье перебитыми пальцами. Точнее, он не столько одеть пытался, сколько безрадостно рассматривал, будто в первый раз видел такую странную тряпку.
С безумным взглядом, Сноу опустился на колени перед Пиздюком и принялся сам одевать его. Рамси понадобилось несколько попыток, чтобы продеть голову и руки Теона в нужные дырки. Наверное, быть девкой очень сложно, если приходится каждый раз так возиться.
Когда всё было сделано как надо, бастард поднялся и с гордостью уставился на принцесску. Вид у неё был подгулявший, но вполне годный. Рамси наклонился и протянул "даме" руку. Ждать реакции он не стал, просто схватил Пиздюка за кисть и дёрнул на себя, чтобы поднять на ноги. Было трудно, но под веществом тяжесть почти не ощущалась. Ряженная туша навалилась на Рамси всем весом, от этого бастард только потерял равновесие и сам грохнулся на пол. Теон по инерции полетел за ним. Удар по рёбрам был существенный, и Сноу поперхнулся, но заржал громко, как бешеный конь.
— Ты чё, любишь быть сверху? — от шутки смех стал истеричным и парень начал задыхаться. Стараясь прийти в себя, он ногой столкнул пленника на пол и с трудом поднялся. В теле что-то глухо отдавало тупой болью, но понять что и почему было невозможно, наркотик отуплял ощущения.
Он пнул ногой тело в платье, наклонился и потащил его за воротник.
— Из тебя получается отличная девка, получше, чем принц.
Продолжая насмехаться, он грубо притянул к себе зверька и поцеловал в небритую щёку.
— Бля, я даж начал привыкать! — сам над собой пошутил бастард. Хихикая, он вытолкал Пиздюка на улицу, с намерением везти в Дредфорт именно в таком виде. Если повезёт, папка даже удивится.

Отредактировано Ramsay Bolton (5 Дек 2014 02:17:50)

0

28

Рыдания по-прежнему раздирали грудь пленнику, а горькие горячие слезы смешивались со стекающей по лицу кровью и в виде полупрозрачной жидкости стекали вниз, где, в свою очередь, соединялись со слюнями и прозрачными соплями, которые обыкновенно текут от долгого плача. Жалкое, отвратительное и ужасно мокрое зрелище. Молодой человек окончательно в страхе забрался под тяжелый стол и прильнул к толстой дубовой ножке, обнимая ее одной рукой и трясясь так, будто его выгнали голым на мороз. Прятался он и от взгляда Рамси, слишком невыносимым был этот издевательский, насмехающийся взор ледяных глаз для бывшего Принца Винтерфелла, превознесшего себя надо всеми и теперь поплатившийся за это. Впрочем, вряд ли мучениями последних дней Теон откупится от греха предательства, подлости и нечестности. Каждый получает то, что заслуживает. И Грейджой это получал до самой последней капельки, до самой мельчайшей и жалкой крупицы. Жизнь в лице Рамси отыграется на мелочном грешнике по полной программе.
Со страхом же пленный наблюдал за тем, как его мучитель пытается подняться на ноги, но силы, удерживающие все на земле, оказывались куда сильнее. И только лишь после того, как он встал на четыре конечности, словно животное какое, Сноу удалось это сделать, не без помощи отборного мата, который там, где Теон проводил свою молодость после того, как стал заложникам, считался вещью табуированной. Хотя при шлюхах Грейджой никогда не стыдился применить крепкое словцо, да не одно. Порой, разозлясь, он крыл их отборными ругательствами, а они ему ничего и сделать не могли. В какой-то мере приятно... Было. Теперь уже было.
Теон дернулся и заскулил, когда грубая тяжелая лапища бастарда опустилась на его голову, грязную и засаленную, словно у той одичалой шалавы, которую они с Роббом и Браном забрали к себе в замок, чтобы та присматривала за маленьким волчонком-калекой. Та еще сучка, и рожа у нее была кривая. Даже то, что ее отмыли, не помогло. Тоже предательница, с которой Теон незадолго до очередного плена неплохо так перепихнулся на постели самого лорда, ныне обезглавленного, а оттого и мертвого. Оно и к счастью. Грейджой не мог себе даже представить, что бы было, будь сейчас Эддард живым. Как минимум, Теон не сумел бы взглянуть даже в эти пронзительные дымчатые глаза, готовый принять любое наказание.
Снова стало больно и Теон закричал, хрипло и слабо, глядя на то, как в пальцах Сноу остаются его волосы, некогда бывшими лощеными смоляными кудрями, а сейчас больше похожие на какую-то потускневшую паклю, которой служанки моют полы в комнатах лордов и коридорах. Затем Рамси почему-то оставил его в покое, шныряя, словно псина-ищейка, по всей комнате, загаженной кровью хозяев, кровью девки, кровью Теона. Где-то были даже капли крови самого бастарда, но они казались каплей в огромном алом соленом океане. Опасливо выглянув из-под стола, как из домика, Грейджой наблюдал за тем, как мучитель копается в хозяйском сундуке, расшвыривая какое-то простое шмотье повсюду, словно разбойник, ищущий сокровища. В конце концов он извлек оттуда какую-то серую тряпку, оказавшуюся простым мятым платьем, видать, той девчушки, которая сейчас едва ли была жива, валяясь где-то в уголке в луже собственной крови и еще какого-то дерьма, сверкая раздраконенными напрочь прелестями.
— У меня для тебя подарок, красавица, -- произнес Рамси и кинул ему в опухшую рожу эту самую тряпку, приказывая надеть. Теон честно попытался это сделать, но перебитые ко всем чертям пальцы не могли даже развернуть нормально вещичку, а тряска в руках явно не способствовала чему-то продуктивному. Бастард, видимо, начал думать головой, причем тем участком мозга, крохотным и не пораженным патологической жестокостью, и помог нацепить серую тряпку на тушку Грейджоя. В груди оказалось маловато, зато в бедрах широко. Затем Рамси проявил себя в плане джентльмена, поднявшись и протянув новоиспеченной девице руку, которую тут же едва ли не оторвал, дернув ее на себя. От неожиданности Теон навалился на молодого человека, отчего тот грохнулся на пол вместе с ним. Сноу, однако, несильно пострадал, судя по его неудержимому смеху.
Сальную шутку напуганный пленник пропустил мимо ушей, никак не среагировав на это. И снова Рамси помог ему встать с пола, на этот раз, правда, куда грубее -- за воротник, на котором в слабо прошитом месте начали расходиться нитки от такой нагрузки. От поцелуя в заросшую щеку парень, ряженый девкой, оцепенел, вытаращенными стеклянными глазами пялясь на мучителя. Думать, с чего бы Сноу начал относиться к нему, как к девахе, долго не вышло, бастард потащил его прочь из домика. Во дворике уже были готовы к переходу к Дредфорту люди болтонского ублюдка, таская вещи в телеги, собирая свои пожитки и награбленное, седлая последних лошадей. Впереди ждала дорога. Дорога в новый дом...

+2


Вы здесь » FRPG GOT: DARKNESS DESCENDS » Чёрный Замок » The North | Evil mind is full of Secrets


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC